Популярные Статьи

  • Убийство Кирова - последствия

    Как из Ленинграда в 30-е годы выселяли бывших царских чиновников, жандармов и полицейских

    Историк Лев Лурье - о том, как из Ленинграда в 30-е годы выселяли бывших царских чиновников, жандармов и полицейских.

    В декабре 1934 года убили Сергея Кирова. Последствием этого стали невиданные по размеру репрессии. Их называют "кировским потоком". Ответственным за теракт Сталин назначил "зиновьевцев". Григорий Зиновьев возглавлял ленинградскую парторганизацию 7 лет — с 1918–го по 1925–й. Противоречий он не терпел — все, кто пытался с ним спорить, вынуждены были покинуть Петроград. В отличие от троцкистов, большинство зиновьевцев стали оппозиционерами поневоле — они боялись Смольного больше, чем Кремля. Депутатами XIV съезда ВКП(б), который должен был решить, кто прав — сталинцы или зиновьевцы, ленинградцы избрали сторонников Зиновьева. Впрочем, подавляющее большинство коммунистов сразу после XIV съезда раскаялись, признали допущенную ошибку.

    Теперь, после убийства Кирова, и их лояльность была поставлена под вопрос. Это были партийные старожилы, герои Октября, победители Юденича. 26 января 1935 года Сталин подписал постановление Политбюро о высылке на 3–4 года из Ленинграда на север Сибири и в Якутию 663 "зиновьевцев". По этому же решению другую группу бывших оппозиционеров в количестве 325 человек перевели из Ленинграда на работу в другие районы. Понятно, что в 1937–1938 годах подавляющую часть этих людей расстреляли. Но, как выяснилось, и принадлежность к клану Кирова была смертельно опасной. В годы "Большого террора" так, как "кировцев", систематически уничтожали, пожалуй, только коммунистов из окружения Серго Орджоникидзе. Были арестованы все семеро членов и кандидатов в члены ЦК ВКП(б) из Ленинграда, главы облисполкома и горисполкома. Из 154 делегатов XVII съезда партии, избранных от Ленинграда, только двое стали делегатами следующего XVIII съезда.

    Ленинградское руководство тех лет предпочитало селиться в роскошном доме № 26–28 по Кировскому пр. Квартиры были просторными, но не пугающими воображение: шесть–восемь комнат. В 1934–1938 годах в корпусе по Кировскому пр. НКВД арестовал обитателей 55 из 123 квартир. 1 декабря 1934 года один коммунист убил другого. При чем здесь бывшие дворяне, священники, купцы? Но именно по ним был нанесен жесточайший удар.

    Из 2,5 млн человек, живших в Петрограде в 1917 году, к 1921 году осталось полмиллиона. Процент потерь больше, чем в блокаду. Стали "лишними людьми" присяжные поверенные, литераторы, лавочники, фабриканты, инженеры, чиновники, гвардейцы. Остались старые, немощные, нерешительные, готовые жить при любой власти. Они превратились в "лишенцев" — не могли занимать "ответственные должности", были лишены продовольственных карточек и пенсий. И, хотя подавляющее большинство "лишенцев" не интересовались политикой и панически боялись власти, на них по–прежнему глядели с подозрением.

    В закрытом письме ЦК, вышедшем в январе 1935 года, говорилось: "Ленинград является единственным в своем роде городом, где больше всего осталось бывших царских чиновников и их челяди, бывших жандармов и полицейских… Эти господа, расползаясь во все стороны, разлагают и портят наши аппараты". Так началась операция НКВД, получившая название "Лишние люди". Она заняла месяц: с 28 февраля по 27 марта 1935 года. Главными источниками информации для чекистов стали доносы соседей, мечтавших получить жилплощадь "бывших", и адресные книги, изданные до 1917 года: старые петербуржцы жили обычно в одной из комнат своей бывшей квартиры.

    За месяц из Ленинграда было выслано 39 тыс. "бывших". 4393 человека расстреляли, 299 — отправили в лагерь. Почти 70% из репрессированных были старше 50 лет. Для "новых людей" освободилось 9950 квартир и комнат.

    Режиссер Любовь Шапорина записывала в своем дневнике: "В несчастном Ленинграде стон, и были бы еще целы колокола, слышен был бы похоронный звон. Эти высылки для большинства смерть. Высылаются дети, 75–летние старики и старухи. Ссылают в Тургай, Вилюйск, Атбаксар, Кокчетав, куда–то, где надо 150 верст ехать на верблюдах, где ездят на собаках". Ситуация в чем–то напоминала царствование Ивана Грозного, когда гнев царя обрушился на Новгород. Никто там и не думал об отделении, бунте, союзе с Польшей или Швецией. Но само существование прежде независимого центра, оставшаяся у его жителей память о минувшем величии настораживали. Одна страна, один вождь, одна столица. Остальное — опасная помеха; убийство Кирова помогло от нее избавиться.

    Подробнее
  • Почему Петр I не назначил Санкт-Петербург столицей

    Петр Великий считал себя учителем своих подданных и старался научить их всему, чему учился сам. Чтобы прочнее прививалось хорошее, он нередко пускал в ход учительскую палку. Петр желал обучать русских людей, но не хотел их обидеть. И поэтому он так и не издал указа о переносе столицы из Москвы в Петербург. Он понимал, что это будет самая большая обида для всех слоев населения.

    Так Петербург при жизни Петра и не сделался столицей Российского государства. Хотя в любой книге о Петербурге можно прочитать о том, что в 1712 году Петр I перенес столицу из Москвы в Санкт-Петербург. Так и списывают авторы один с другого, как школьники, нет на них учительской палки!

    Москва – вечная столица

    Сразу после подписания Брестского договора 3 марта 1918 года было принято решение перенести столицу Советского государства из Петрограда в Москву, и 11 - 12 марта туда переезжает правительство.

    190 лет до этого, в 1728 году, Двор во главе с Петром II также переехал из Петербурга в Москву. Ни в 1728, ни в 1918 годах не были изданы указы о перенесении столицы. И, если в 1918 году положение в стране было критическое и было не до указов и забот о статусе покидаемой столицы, то в 1728 году таких вопросов даже не возникало – двор возвращался из города Санкт-Петербурха в царствующий город Москву – столицу Российскую.

    Для Петра II и его окружения - Долгоруких, Голицыных, Меншикова, Остермана и др. - разница между Москвой и Петербургом была очевидна. Москва была столица России, а Санкт-Петербург – главная Резиденция Российская.

    Петр Великий сам определил, что он строил на невских берегах. После Полтавской победы, поздравляя своего князя-кесаря Ромодановского, Петр писал: «Ныне уже без сумнения желание вашего величества еже резиденцию вам иметь в Петербурхе, совершилось через сей упадок конечной неприятеля».

    Глядя на Европу

    Первое заграничное путешествие Петра I, как известно, имело целью изучение науки мореплавания, однако от него не могли укрыться и особенности государственного устройства передовых государств Европы. А особенности эти были довольно оригинальны. Так, столица Голландии была в «славнейшем торговом городе на всем свете» Амстердаме, а резиденция штатгалтера и Генеральных штатов находилась в Гааге, которая, как и Амстердам, произвела на Петра большое впечатление. Разделение функций двух главных городов Голландии сохраняется и сегодня, оно закреплено конституцией страны.

    Аналогичная ситуация существовала и во Франции. Всего за 15 лет до приезда Великого посольства в Амстердам законодатель европейской моды Людовик XIV в 1682 году официально объявил Версаль резиденцией французских королей. Он потратил 21 год для того, чтобы преобразовать охотничий домик своего отца в грандиозный город-резиденцию – храм абсолютной власти, куда окончательно переехал со своим правительством и двором. При этом Париж оставался столицей Франции, и Людовик XIV не переставал его украшать: перестроил Лувр, построил великолепный храм Инвалидов, больницу Сальпитриер и обсерваторию, опоясал город кольцом триумфальных арок. Украшение столицы было для короля утверждением его величия, в то время как строительство Версаля было демонстрацией и политическим актом абсолютной власти. Построив свой город-резиденцию и переехав туда, он избавлялся от влияния Папы Римского, столичной черни и нарождающейся буржуазии. Это был неплохой пример для монархов, стремящихся к абсолютной власти. Абсолюция, кстати, в переводе с латинского значит освобождение.

    Петр I также стремился к освобождению. После смерти патриарха Адриана он отменил патриаршество в России, заменив его Синодом. Для строительства нового морского города и крепости было много причин, главные, конечно, - возможность держать здесь военный флот, вести торговлю с иностранными государствами и т.д. 

    Но была еще и возможность уйти из Москвы, где он, по выражению Пушкина, на каждом шагу встречал закоренелую старину. Поэтому совершенно естественным кажется решение Петра построить свой «парадиз», свою резиденцию.

    Не столица, а резиденция

    Не случайно на изданном при жизни Петра плане города Петербург называется «Russischen Haupt-Residenz und See Stadt». План этот неоднократно переиздавался в Англии, Голландии, Германии и других странах, так называемый «план Хоманна» предназначался для представления нового города в Европе. 

    На всех европейских языках Haupt-Residenz переводится как «Главная Резиденция», место пребывания главы государства и правительства, и европейцы прекрасно понимали разницу между столичным, царствующим городом и Главной Резиденцией.

    Город, в котором находится глава государства и его окружение, - это резиденция, и, если со временем в этом городе появляются общенациональные святыни, этот город становится достоянием не только правителя, но и народа, город получает освященное традициями и народными преданиями значение. В конце концов, столица уже принадлежит не правителю, а народу и, в большинстве случаев, церкви в лице ее иерархов, столицы охраняются могилами предков.

    В Петербурге при Петре строились храмы, первый собор стал строиться в крепости, но остальные были разбросаны по городу, не образуя сколько-нибудь значимых композиций, в 1707 г. строится Исаакиевская, в 1719-м – Троицкая, в 1713-м – Успенская, в 1710-м – Сампсониевская и другие, но все они размещались без какого-то умысла превращения города в духовную столицу России.

    В Москве еще со времен Ивана Калиты и митрополита Петра царская власть акцентировалась мощным храмовым сопровождением. Расположенные в Кремле Успенский и Архангельский соборы, церковь Ивана Лествичника (ныне колокольня Ивана Великого) создают устойчивую архитектурную и духовную конструкцию треугольника вокруг великокняжеского дворца.

    Петр повторять эту конструкцию в своем «парадизе» не хотел. Как абсолютный монарх и прагматик, он сумел так организовать свои отношения с официальной церковью, что это намного облегчило жизнь даже его преемникам. Пушкин приводит слова Наполеона, сказанные Александру: «Вы сами у себя поп, это совсем не так глупо». 

    Петра обладал и политическим чутьем. Хотя в самом начале строительства в письме Меншикову от 28 сентября 1704 года Петр называет новый город «столицей», больше он нигде и никогда не употреблял для Петербурга это определение. Может быть, на это повлияло то, что во время своих частых поездок по Европе, он более внимательно присматривался к тонкостям и особенностям государственного строительства и управления. Ближайший его союзник Август II, польский король и саксонский курфюрст в это время активно перестраивает свою резиденцию Цвингер в Дрездене. Увлечение строительством городов-резиденций охватило в это время Германию, Испанию и всю среднюю Европу. Княжеские резиденции строились в Мангейме и Карлсруэ.

    Петербург – резиденция российская

    Иностранные дипломаты с их профессиональной точностью формулировок никогда не затруднялись в определении статуса Москвы и Петербурга. Де Лави в отчете французскому Министерству иностранных дел писал: «Заставляя дворян производить крупные затраты на постройку домов в Петербурге, Петр I рассчитывает заинтересовать их в осуществлении своих планов не только при его жизни, но даже после его смерти, ибо существует опасение, что преемник Петра вновь перенесет резиденцию в Москву и вернется к старым порядкам». В донесении другого иностранного дипломата своему правительству, относящемуся ко времени празднования победы над шведами, то есть, уже в 1721 году, говорилось: «В видах предупреждения беспорядков и охранения спокойствия количество стражи в здешней резиденции удвоено…».

    Довольно странно на этом фоне выглядит в словаре В. И. Даля определение термина резиденция – столица, столичный город, местопребывание государя, правительства. Хотя, как еще он мог написать в 1882 г., когда Петербург уже был столицей Российской империи.

    Хотел ли Петр, чтобы Петербург стал столицей России в будущем? Очевидно, хотел и даже активно стремился к этому превращению. Для этого он построил Александро-Невскую Лавру, куда перевез из Владимира мощи Александра Невского. Один из уважаемых военачальников граф Б. П. Шереметев в завещании просил похоронить себя в Киево-Печерском монастыре. Однако у Петра были свои соображения, «отеческие гробы» ему нужны были в своем «парадизе», и после смерти тело Шереметева привезли и похоронили в Александро-Невском монастыре.

    Потеря Петербургом статуса «Резиденция Российская» при преемниках Петра создало множество неудобств. Екатерина II ощущала некоторую неловкость от фактического существования двух столиц в государстве – во всех документах использовалось понятие «обеих столиц». 

    Эта двойственность беспокоила императрицу, и не только ее, значительно позже А. С. Пушкин писал: «Две столицы не могут  в равной степени процветать в одном и том же государстве, как два сердца не существуют в теле человеческом».

    При Петре все было ясно и определенно. В статистическом сочинении обер-секретаря Сената Ивана Кириловича Кирилова, составлявшегося в конце царствования Петра I и законченного в феврале 1727 года, «Цветущее состояние всероссийского государства» функции двух главных городов разделены. Вот выдержки из этого сочинения с соблюдением орфографии: «Московская губерния. Москва сталица Российская. Санкт-Петербурхская губерния. В Санкт-Петербурхе в резиденции Российской».

    Превращение в столичный город

    После смерти Петра I Петербург еще некоторое время продолжал оставаться резиденцией, но уже с 1737 года  он стал на планах обозначаться столичным городом (ни у кого не поднималась рука написать «Столица Российская»). Статус «Резиденция Российская» был, очевидно, утерян окружением Анны Ивановны, для которой столица Москва оказалась небезопасным городом. Английский дипломат писал, что «двор на зиму (1731/32) года переберется в Петербург, так как фавориты надеются там избежать ежедневно раздающихся жалоб, находят и жизнь там менее опасной, чем здесь…». 

    В дальнейшем лица на Российском троне так быстро менялись, что всем было не до статуса Петербурга, тем более, что власть фактически принадлежала гвардии, которая родилась в Петербурге и для которой Петербург был на самом деле столичным городом (впрочем, никакого особого указа об объявлении Петербурга ни первой, ни второй столицей никогда не было).

    Что делать с брендом?

    Петербург не должен позволять себе называться второй столицей, северной столицей, культурной столицей и т.д. Все это вторичность. Петербург достоин репутации быть первым и единственным в своем роде, во всяком случае, в России. Бренд Петербурга предполагает некоторую консервативную эксцентричность, подобно Невскому проспекту, где рядом с классической колоннадой Казанского собора стоят легкомысленные представители в стиле модерн начала ХХ века: дом Елисеева и дом Зингера. 

    Действительно, Санкт-Петербург с 1712 года превратился в главную резиденцию Российскую и стал первейшим городом государства. Ни Москва, ни какой другой город не имели этого гордого статуса. И хотя статус единственной столицы Москва довольно легко вернула себе в 1918 году, то статус резиденции Петербург себе не вернул до сих пор.                       

     

    Марк ИЦКОВ, руководитель персональной архитектурной мастерской

     

    Подробнее
  • Загадки убийства Кирова

    1 декабря 1934 года, был застрелен член политбюро ЦК ВКП(б), партийный босс Ленинграда и области 48-летний Сергей Миронович Киров (настоящая фамилия - Костриков).

    Убийство случилось удивительно "вовремя", став спусковым крючком и оправданием сталинского Большого террора.

    Догадливый народ откликнулся частушкой: "Ах, огурчики мои, помидорчики! Сталин Кирова пришил в коридорчике!". Ее прозвали "десятилетней", потому что за ее исполнение автоматически давали 10 лет лагерей.

    28 ноября Киров провел два с половиной часа на приеме у Сталина. Содержание беседы неизвестно, но, судя по всему, встреча носила рутинный характер.

    Вечером 29-го они вместе смотрели спектакль в МХАТе и расцеловались на прощание.

    Следующий раз Сталин облобызает Кирова в гробу.

    У второго секретаря обкома Михаила Чудова на третьем этаже Смольного шло совещание. В 16:37 участники услышали два выстрела, выскочили за дверь, заглянули в отходивший от широкого коридора под прямым углом короткий проход, ведший к кабинету Кирова, и увидели на полу тело своего начальника, а рядом - человека с револьвером в руке.

    Убийца бился в истерике и не сопротивлялся. У него отобрали оружие, пропуск в Смольный и партбилет на имя Леонида Николаева.

    Эту сцену детально описал бывший заведующий облфинотделом Михаил Росляков, впоследствии выживший в ГУЛАГе и оставивший воспоминания.

    Киров шел на работу. Охранник Борисов следовал за ним в нескольких метрах. Свернув в коридорчик, первый секретарь на несколько секунд остался без сопровождения, и поджидавший Николаев в упор выстрелил ему в голову.

    На допросе преступник показал, что убил из ревности. Его жена, эстонка Мильда Драуле, красавица-блондинка, работала в аппарате обкома, периодически дежурила по ночам, и ее якобы приметил Киров, известный поклонник прекрасного пола.

    Не исключено, что кто-то умышленно заронил подозрение в душу Николаева и растравлял его ревность.

    За 15 лет Николаев сменил одиннадцать мест работы. Это был классический неудачник, болезненный нервный человек, из тех, кем легко манипулировать и кто идеально подходит на роль убийцы-психопата.

    На момент совершения преступления он нигде не работал и жил на средства жены. Его трудоустройством, как коммуниста, занимались партийные органы, но он отвергал все предложения, требовал большего, писал просьбы и заявления на имя Кирова.

    1 декабря 2009 года ФСБ рассекретила хранившийся в архивах личный дневник Николаева, из которого следует, что он начал готовиться к убийству в июле 1934 года и сравнивал себя с народовольцем Желябовым.

    О заговоре и сообщниках Николаев в дневнике не упоминал.

    По словам сына Лаврентия Берии Серго, его отец, возглавив НКВД, якобы поднял материалы по убийству Кирова и пришел к выводу, что Николаев действовал в одиночку.

    Но многие обстоятельства заставляют сомневаться в этом.

    Возле дома Кирова на улице Красных зорь постоянно толпились жалобщики, надеявшиеся передать свои бумаги ему в руки. Периодически их забирали в милицию.

    15 октября в такую облаву попал и Николаев. При нем обнаружили незаконно хранившийся револьвер. Будущего убийцу допросил начальник отдела охраны первых лиц Ленинградского управления НКВД и необъяснимым образом отпустил на все четыре стороны.

    Впоследствии стало известно, что ему разрешали тренироваться в стрельбе на спортивной базе принадлежавшего ОГПУ и органам внутренних дел общества "Динамо". Там же он получил и патроны, которыми был убит Киров.

    Безработный Николаев знал и расположение помещений в Смольном, и привычки Кирова, и примерное время его появления, хотя тот 1 декабря с утра уехал по делам, и изначально появляться на работе не планировал.

    Охранник, постоянно дежуривший у дверей кабинета первого секретаря, почему-то отсутствовал.

    "Я вообще не понимаю, как мог посторонний человек болтаться в этом коридорчике, где всякий на виду. Это особая зона. Почему никто не обратил внимания на Николаева, не спросил у него - что ты здесь делаешь?" - недоумевает историк Владимир Наумов.

    Сталин, прибывший в Ленинград, чтобы лично возглавить расследование, допросил Николаева в тюремной камере.

    Старая большевичка Ольга Шатуновская, работавшая в созданной Хрущевым комиссии по изучению истории сталинских репрессий, разыскала присутствовавшего при этом тюремного охранника.

    По словам Шатуновской, тот показал, что Николаев кричал: "Меня четыре месяца ломали сотрудники НКВД, доказывали, что надо во имя дела партии стрелять в Кирова! Мне обещали сохранить жизнь, я согласился. А теперь меня бросили за решетку, и я знаю, что меня не пощадят!".

    После покушения Николаев не прожил и месяца. 28-29 декабря выездная сессия Военной коллегии Верховного суда под председательством Василия Ульриха рассмотрела дело в узаконенном к тому времени ускоренном порядке и приговорила убийцу и 13 его "сообщников" к расстрелу.

    Решение огласили в 05:45 утра и через час привели в исполнение.

    Никто, кроме Николаева, вины не признал, а сам он, согласно данным в 1950-х годах показаниям одного из конвоиров, услышав приговор, выкрикнул: "Обманули!"

    В годы хрущевской "оттепели" сложился образ "Мироныча" - демократа и гуманиста, которого якобы безумно любили ленинградцы.

    В отличие от Сталина, Молотова и Кагановича, он действительно много выступал перед народом, в первый год работы секретарем обкома посещая заводы в среднем каждые два дня. Но благосостояние рабочих от этого не улучшалось.

    Нет никаких свидетельств того, что Киров хотел смягчить курс, облегчить жизнь трудящихся, и вообще в чем-то расходился с генеральной линией.

    В 1919 году он, возглавляя советскую власть в Астрахани, приказал расстрелять крестный ход, а затем казнить без суда митрополита Астраханского Митрофана и епископа Леонтия.

    Киров беспощадно проводил раскулачивание во вверенном ему регионе, в теснейшем сотрудничестве с чекистами строил руками заключенных Беломорканал, а в качестве члена "тройки" Ленинградской области по рассмотрению дел о повстанчестве и контрреволюции подписал сотни смертных приговоров. Тысячи людей непролетарского происхождения при нем были выселены из города.

    Он неоднократно повторял в публичных речах: "Каждый член партии должен любого оппозиционера бить в морду".

    Либеральными кировские времена могли показаться лишь на фоне ужаса, наступившего после его смерти.

    Другой миф - о том, что Киров якобы являлся человеком номер два в стране и опасным конкурентом для Сталина.

    "Киров напрасно считается лидером либерального крыла в политбюро, человеком, которого прочили на смену Сталину и который осмеливался спорить с генеральным секретарем", - утверждает историк Олег Хлевнюк.

    По имеющимся данным, указывает исследователь, Киров был маловлиятельной фигурой в политбюро, Москву посещал редко, в голосованиях партийной верхушки участия почти не принимал, все его интересы ограничивались Ленинградом.

    Известная история о том, что на XVII съезде ВКП(б) в январе-феврале 1934 года много делегатов якобы проголосовало против Сталина, и кто-то предлагал избрать генеральным секретарем Кирова, не имеет убедительного подтверждения.

    Организационная подготовка к "большой чистке" началась за несколько месяцев до убийства Кирова. 10 июля был создан союзный НКВД, 5 ноября - печально известное Особое совещание при нем. Сенсационное преступление случилось удивительно кстати.

    По воспоминаниям члена политбюро Анастаса Микояна, Сталин, получив известие из Ленинграда, немедленно собрал соратников, и, хотя следствие еще не начиналось, уверенно обвинил в покушении зиновьевскую оппозицию, обругав Ягоду, который доложил, что собирается искать заговор среди "скрытых белогвардейцев" и эмигрантов.

    В ночь с 1 на 2 декабря вождь прибыл в северную столицу в сопровождении Молотова, Ворошилова, секретаря ЦК Андрея Жданова, через несколько дней ставшего преемником Кирова, генерального прокурора Вышинского, Ежова, Ягоды и его заместителя Якова Агранова.

    Прямо на перроне Сталин, не сказав ни слова, ударил по лицу встречавшего высоких гостей начальника областного управления НКВД Медведя.

    Затем поднялась шумиха вокруг уборщицы одного из районных отделов НКВД Волковой, которая якобы докладывала начальству о готовящемся заговоре и утверждала, что ходила вместе с Николаевым в германское консульство, где тому дали 25 тысяч рублей. "Немецкий след" решили не разрабатывать, но Сталин принял Волкову, распорядился выделить ей отдельную квартиру, а пятерых чекистов арестовать за потерю бдительности.

    4 декабря, всего через три дня после убийства Кирова, вышло знаменитое постановление президиума ЦИК: дела по обвинению в государственных преступлениях рассматривать в ускоренном порядке, ходатайства о помиловании не принимать, смертные приговоры приводить в исполнение немедленно.

    На следующий день после казни Николаева Сталин направил членам политбюро собственноручно написанный документ "Уроки событий, связанных со злодейским убийством тов. Кирова", где говорилось, что преступление было совершено по прямому указанию Зиновьева и Троцкого.

    16 декабря Зиновьев и Каменев были арестованы в Москве и спустя месяц получили соответственно десять и пять лет заключения, а 24 августа 1936 года были приговорены к расстрелу "в связи с вновь открывшимися обстоятельствами".

    Тогда же предстала перед судом большая группа "зиновьевцев", в том числе встречавшие Сталина в 1917 году из туруханской ссылки лидеры питерских большевиков Залуцкий и Шляпников и один из убийц царской семьи Сафаров. Все получили сравнительно мягкие приговоры, но так же, как Зиновьев и Каменев, прожили недолго.

    Рядовых людей тоже не забыли. Уже через десять дней после убийства Кирова областное управление НКВД подготовило список одиннадцати с лишним тысяч ленинградцев, "не внушавших политического доверия". Аресты продолжались и дальше. Это массовое пополнение в ГУЛАГе прозвали "кировским потоком".

    Охранник Борисов пережил шефа всего на день. Машина, в которой его везли на допрос, попала в аварию. Скорость не превышала 30 км/ч, никто больше не пострадал, но Борисову размозжило голову.

    Мильду Драуле, ее сестру и мужа сестры расстреляли 10 марта 1935 года.

    Были репрессированы мать, брат, сестры, двоюродный брат и квартирная соседка Николаева.

    Медведя и Запорожца приговорили всего к трем годам заключения за халатность, и отправили в колымские лагеря, где они были назначены на административные должности и жили совсем не так, как другие заключенные, но в 1937 году без шума и огласки их расстреляли.

    "Н. С. Хрущев, ознакомившись с выводами комиссии, запер итоговый документ в свой сейф и сказал: "Пока в мире существует империализм, мы не можем опубликовать такой документ", - написала Ольга Шатуновская в 1990 году в письме секретарю ЦК КПСС Александру Яковлеву.

    По ее словам, ряд материалов, включая протокол допроса охранника, присутствовавшего при разговоре Сталина с Николаевым, впоследствии пропали из дела.

     

    Подробнее
  • Легенда о городе на костях

    Миф

     

    «Все знают», что Петербург вырос на костях невероятного количества людей. Что при его строительстве погибли десятки тысяч человек — в основном рабочих, стащенных Петром со всей России, а так же десятки тысяч пленных шведов. Это обстоятельство настолько общеизвестно и очевидно, что упоминают об этом практически все, пишущие об истории Петер­бурга. Пишут порой вскользь, как об очевидном предмете.

     

    Даже самые серьезные историки считают своим долгом упомянуть гибель «большого числа строителей» (Соловьев). Ключевский пишет даже, что «едва ли найдется в военной истории побоище, которое вывело бы из строя больше бойцов, чем сколько легло рабочих в Петербурге и Кронштадте».

     

    Смущает одно — никто не рискует назвать конкретных цифр. Как-то очень уж неопределенно звучит голос и Соловьева, и Ключевского, и даже всегда очень точный в своих описаниях Г.С. Пушкарев на этот раз становится невнятен: «но дорого стоил этот «парадиз» русскому народу, который должен был поставлять на постройку Санкт-Петербурга тысячи и тысячи рабочих, из которых значительная часть стала жертвами болезней и тяжелой работы в нездоровом и непривычном климате».

     

    В некоторых книгах, вышедших в дореволюционной России, вообще как-то не упоминается чудовищная смертность рабочих. Ни всегда точный М.И.Пыляев, ни скрупулезный В.Г.Авсеенко ничего не говорят об этом. Что, запретная тема для времен царизма? Вряд ли, потому что другие историки писали вполне свободно.

     

    В советское время нужно было и героизм народа показать, и царское правительство заклеймить позором за убийство простых людей. Но если цифры и называют — получается неубедительно. Рьяный большевик Покровский, клеймя позором проклятое самодержавие, говорил в своих лекциях: погибло «до ста тысяч». Осторожный Мавродин, и тоже на лекциях в Ленинградском университете, склонен был говорить о двадцати... Но оба они, что характерно, ничего не говорят, как высчитали число погибших.

     

    В другом месте В.В. Мавродин высказывается еще более своеобразно: «Иностранцы определяют число погибших на строительстве Петербурга (1703—1717) в 60, 80 и даже 100 тысяч человек. Но учета погибшим не велось, ни о какой статистике в те времена не могли и помышлять. Зачастую из года в год в списках получавших жалованье, хлебное и денежное ...встречаются одни и те же имена. Это заставляет думать, что иностранцы приводили значительно преувеличенные данные».

     

    К сказанному добавлю только — шведские источники называют самые большие цифры погибших. Все уже ясно?

     

    Но и В.В. Мавродин, словно спохватившись, добавляет: «...нет сомнения в том, что земля будущей столицы покоила в себе не один десяток тысяч ее созидателей».

     

    А эти-то сведения откуда?!

     

    Но в советское время уже окончательно «все знают», что потери были чудовищные, и вот, даже в учебники проникло: «Тяжелый труд, нездоровый климат, плохое снабжение приводило к высокой смертности среди крестьян и посадских, возводивших петровский «парадиз»... Не случайно впоследствии стали говорить, что Петербург построен «на костях».

     

    Что Санкт-Петербург «стоит на костях», «все знали» уже в прошлом веке, и в художественной литературе об эпохе Петра число невинно убиенных растет поистине невероятно. Число погибших и художественная сила изображения их гибели зависят в основном от того, как относится автор к петровским реформам, лично к Петру, а особенно к деспотической форме правления. Ведь гибель множества людей, согнанных строить Петербург, так ярко показывает жестокость и вред самодержавия!

     

    Сказанное Н.Н. Дубовым уже частично вынесено в эпиграф, а вот еще, и в духе прямо-таки эпическом: «Петр строил, будто шел на приступ. А во время боя убитых не считают. Здесь не считали и после. Мер работный люд без счета и сроков. От дурной воды, от дурной еды, от мокряди и стужи, от непосильной работы и щедрых — батогами — понуканий к усердию. Ну — и от всякой хвори. Не барской, которую немцы-лекари пользовали, вроде тифуса и ревматизмуса. Для простого люда без всяких лекарей хватало отечественных лихоманок — трясовица да невея, подтыница да гноюха, ворогуха да маятница — всех не перечесть».

     

    Еще красочнее бывает поэзия, за что ее и ценят люди знающие. Тут даже трудно выделить какое-то конкретное стихотворение, и пусть выбирает сам читатель, что красочнее: призрак ли строителя Петербурга, который, сам того не желая, придушил бедного больного мальчонку уже в середине XIX века, живописания болезней, гнетущих поголовно всех жителей Санкт-Петербурга, или какую-то другую лапшу на уши. К вашим услугам — целые поэтические сборники.

     

    Алексей Толстой потом перековался, и как только Сталин велел — тут же старательно восхвалил Петра и все им содеянное. Но кто же знал в 1909 году, кто и когда придет к власти? А в 1909 году Алексей Толстой в своем «Дне Петра» четко пишет — мол, не боялись временные рабочие наказаний и казней, нарушали почем зря дисциплину — все равно «больше трех лет никто в Петербурге не жил».

     

    Имеет смысл напомнить: временные рабочие жили в Петербурге в две смены с мая по ноябрь, и проводили, таким образом, в Петербурге по три месяца каждый. Алексей Николаевич пишет очевидную чепуху — но когда творится миф, такие вещи мало кого смущают.

     

    Пытаясь сделать историю более «правильной», советские писатели писали порой вещи и куда более не вероятные, чем эти обреченные строители. Ю.Герман в своей «России молодой» сообщает о таком эпизоде Северной войны: мол, Карл XII велел отрубить руки всем русским военнопленным. На сто человек оставляли одного с одной рукой, чтобы он мог вести остальных домой в Россию. Петр же, узнав о зверстве шведов, стал ставить ефрейторами этих одноруких, а безруких показывать войскам для поднятия их духа.

     

    Откуда выкопал Юрий Герман эту мрачную сказочку? Даже известно, откуда! В XI веке был эпизод, когда византийский император Василий велел ослепить пленных болгар, оставляя одного кривого на десять, и одного полностью зрячего на сто человек. Герман попросту приписывает эту историю Карлу XII, да меняет некоторые детали самого зверства (отрубленные руки на месте выколотых глаз).

     

    Если у писателей хватает совести сочинять такого рода байки, приписать Петербургу можно гибель и миллионов людей. Бумага ведь обычно не краснеет.

     

    Реальность

    Если обратиться к фактам, а не к бредням, вырисовывается следующая картина: с 1703 по 1717 год с марта по ноябрь строили Петербург рабочие со всей России, в две смены от 12 до 18 тысяч человек. Каждая смена жила в Петербурге месяца по три. Вообще-то по разверстке Петр требовал в каждую смену по 40 тысяч человек, но число убежавших, «сказавшихся в нетях», «сказавшихся в болезнях» и «сказавшихся покойными» было всегда, в каждой партии, таких оказывалось больше, чем пришедших.

     

    Отметим это «сказавшихся покойными» — то есть тех, кого уже включили в списки, и кто-то ли в самом деле помер, то ли был назван мертвым своими родственниками. Не сами же покойники «сказывались»: мол, помер я, не лезьте со своим Петербургом.

     

    Впрочем, в рядах строителей Петербурга были и крестьяне из деревень, лежащих на его территории и вокруг. Они как, тоже помирали от непривычного климата?

     

    В каждый год число временных рабочих колебалось, но вот, по данным главы Канцелярии городовых дел, князя A.M. Черкасского, в 1717 году на 32 тысячи работавших в две смены рабочих числилось 3200 кашеваров и 1000 больных. Черкасский полагал, что привлекать вольнонаемных было бы дешевле — вольных не надо кормить и лечить. С тех пор город и строили вольнонаемные.

     

    За весь год тысяча больных, из которых умерли уж, конечно, не все? 

     

    Может быть, умерли десятки тысяч постоянных жителей города?

     

    Но в 1710 году в Петербурге жило от силы 8 тысяч постоянных жителей. Число их возросло примерно до 40 тысяч к 1723 году.

     

    По понятиям тогдашней России, это был большой город — ведь городского населения во всей России было не более 4% всего населения. 40 тысяч — это примерно 12% всех городских жителей страны. Но для смертности в десятки тысяч человек должны были в одночасье преставиться все жители стольного града Санкт-Питерь-Бурьха. Скажем, поголовно вымереть на протяжении двух или трех дней.

     

    Петербург и к концу правления Петра оставался, по сути, крохотным городком. «Сплошные застройки находились только в ближайшей к берегу местности Петербургской стороны, называвшейся тогда «городским островом». Там была воздвигнута крепость, сначала бревенчатая, потом каменная. К ней прилегало несколько улиц, застроенных небольшими домами, деревянными и изредка мазанками... На Васильевском острове ...встречались отдельные постройки. На Выборгской стороне тоже было несколько рядов очень бедных строений... На левом берегу Невы, где теперь расположен блестящий центр столицы, выстроено было только здание Адмиралтейства с укреплениями и позади него церковь Святого Исаакия. Кое-какие строения попадались разбросанными до реки Мойки. ...За Мойкой шли уже леса, болота и пустыри».

     

    Тут просто некому и негде помирать в былинном количестве «десятки тысяч человек».

     

    Всякий раз, когда у нас оказываются в руках конкретные цифры, они показывают очень небольшое число умерших.

     

    Скажем, по «доношению» У.С.Синявина от 6 июня 1712 года вытекает, что послано в Петербург всего 2210 ремесленников, из которых 365 сбежали, 61 умер и 46 оказались «дряхлыми за старостью».

     

    Отмечу — число сбежавших много больше умерших, а умерли эти 61 ремесленник до посылки в Петербург (может, их и включили в списки мертвых, чтобы отделаться и никого реально не слать?).

     

    Вероятно, смертность среди строителей Петербурга была выше, чем в более привычных городах и землях, но где же ужасы, живописанные Дубовым и Толстым? Ужасы, на которые толсто намекают Пушкарев и Ключевский? Их нет и в помине.

     

    Причем заметим: добровольный труд в Петербурге очень рано вытеснил подневольный. Петр I выжигал самое слово «свобода», искоренял малейшую возможность быть независимым от государства. Но независимо от убеждений, блажей или наклонностей Петра строительство еле продвигалось вперед. Как ни парадоксально — но Петербург стал первой «зоной свободы» в России Петра и его наследников. Потому что если Петр вообще хотел строить свой «парадиз» — то приходилось строить его силами вольных людей.

     

    Основная часть построек, возведенных до 1725 года, появилась в Петербурге между 1718 и 1724 годами, когда город и правда рос совершенно стремительно.

     

    Это было время, когда основной рабочей силой стали никакие не пленные шведы (они, насколько известно, прорубили пару просек, и только) и не «даточные люди», а главным образом оброчные крестьяне. Предъявляя «покормежные письма» от помещиков, они совершенно легально селились в городе. Крестьяне-оброчники составили вторую по численности группу населения в Петербурге изначальном — после солдат.

     

    Второй группой строителей Петербурга стали ...беглые. По всей Российской империи ловили беглых крестьян. Всякого помещика, кто принял их, безжалостно пороли кнутом, ссылали в Сибирь, лишали имений. Но в Петербурге власти, нарушая собственные законы, еще раз наступая на горло собственной песне, «не замечали» беглых и фактически поощряли тех, кто давал им работу.

     

    Волею судеб Петербург был первым городом, который доказал Петру и его сподвижникам выгоду свободного труда. Он стал городом, зримо опровергавшим од ну из важнейших идей петровского правления.

     

    Так что вот — если Петербургу и войти в русскую историю, как какой-то особенный город, — то вовсе не как «город на костях», а как первая «зона свободы». Место, где жестокость и дурь крепостников поневоле должны были отступить. Наконец, есть место и для лозунга: Петербург построен вольными людьми!

     

    Но интересное дело! Почему-то русское общество совершенно не заметило этого. Не заметило во времена Петра. Не заметило в эпоху Екатерины и Александра, когда реально был построен Петербург. Не замечало весь XIX и XX века. Теперь, в XXI веке, тоже старается не замечать.

     

    Вот идея «города на костях» — она очень по душе русскому обществу, и уж ее-то муссируют третье столетие. Этот миф очень дорог россиянину, и особенно — коренному жителю Петербурга. При том, что живут-то петербуржцы даже в зоне самой старой застройки — вовсе не в городе, который построил Петр. Никак не мог жалкий мужичонка, согнанный в Петербург на по гибель, придушить бедного больного мальчика в 1858 году. Враки это, и притом враки неумные.

     

    Корни мифа

    Получается: молва стократ преувеличила число погибших при строительстве Петербурга. Число этих погибших называют разное, но маловероятно, чтобы погибло больше 4—5 тысяч — за все время между 1703 и 1717 годами.

     

    Почему же возник миф о «городе на костях»? И по чему он оказался таким стойким, таким невероятно живучим?

     

    Буду рад, если кто-то раскроет эту тайну более полно... Я же в состоянии увидеть только одно: люди не хотели строить Петербург. Русские люди не хотели жить в Петербурге. Им хотелось, чтобы жить в Петербурге было невозможно, чтобы место это было гиблым и противным.

     

    Во-первых, никто не любит подвергаться насилию. Царь велит строить пес его зачем нужный город? Подчиняемся, потому что дело его, государево; нечего тут умничать, а надо исполнять приказ батюшки-царя, Антихриста Алексеевича. ... Но можно сказаться больным, а то и помершим. Или по-тихому удрать, как только представится случай.

     

    Во-вторых, Петербург был попросту неудобным для жизни, неприспособленным городом. Низкое место, сыро, дров мало, цена на продукты — в три раза выше, чем в Москве. То есть к середине XVIII века все измени лось совершенно! Но в эпоху Петра не нужно было никакой мистики Санкт-Петербурга, чтобы объяснить нежелание в нем жить.

     

    В-третьих, переселенцы в Петербург рвали привычные связи — и семейные, и клановые, и социально-экономические. Кому хочется вылететь из привычного круга просто за здорово живешь? Начинать с начала все, что наживала семья поколениями, в обществе таких же случайных товарищей по несчастью? Неуютен был Петербург, лишенный человеческого тепла, привычных связей. Новостройка — и есть новостройка.

     

    Вот и получалось: царь велит жить в городе? Исполним повеление, хотя смысл его никому и не понятен. Но опять же — представится случай — сбежим.

     

    Зимой 1721 —1722 годов общество праздновало в Москве Ништадский мир. Весной царь отправился с армией в персидский поход и вернулся только в конце года. Двор все это время был в Москве, и когда Петр даже вернулся в Петербург — никто вслед за ним не торопился.

     

    В 1723-м началась высылка дворян из Москвы в Петербург. Длилась эта высылка несколько месяцев, документы составили целое архивное дело в фонде Сената: «О высылке дворян на жительство в Санкт-Петербург, осмотре их доктором и описи имущества ослушавшихся приказа».

     

    Это позиция дворян — ближайших слуг, многие из которых были лично знакомы царю. Тех, кто хотя бы попытаться мог представить, зачем вообще нужен Петербург. Представляете, как саботировали приказы, как нарушали их простолюдины?

     

    Естественно, им очень «в жилу» были рассказы о самых что ни на есть ужасных ужасах Санкт-Петербурга. Миф пустой, не населенной никем земли, ужасного климата, бедных почв, чудовищных наводнений — все эти мифы очень хорошо поддерживали, обосновывали друг друга. И все эти мифы работали на миф о десятках тысяч погибших. Если страна была безлюдной до Петра — так есть ведь на это причины?! Ясное дело, есть — ужасный климат, голодный нищий край. Вот-вот, и мы тоже из Петербурга убежали...

     

    А вольнонаемные?! Вероятно, для вольнонаемных мифы Петербурга тоже по-своему полезны. И заплатят побольше, и в родной деревне посмотрят уважительно: гляди-ка, Андрюха пятый год в гиблом Санкт-Петербурге!

     

    Подробнее
  • Северная Пальмира и Пальмира изначальная

    Все в курсе, что Питер называют Северной Пальмирой. Мало кто знает, однако, что такое Пальмира изначальная.

    Был в Сирийской пустыне город, находившийся между побережьем Средиземного моря и рекой Евфрат. Благодаря своему положению на перекрестке торговых путей город процветал. Во времена войн между Римом и Парфией (впоследствии трансформировавшейся в Персию) город служил буфером между двумя великими империями. Благодаря этому, будучи римской колонией, он имел определенную независимость. В городе правила туземная арабская династия, в нем же были размещены римские войска.

    Звездный час Пальмиры настал в середины третьего века нашей эры. Персы разгромили римскую армию и пленили императора Валериана. Им был открыт путь к завоеванию Малой Азии, и, казалось, ничто их не могло остановить. Но тут в битву великих держав решил вступить Оденат, правитель Пальмиры. Он рассудил, что слабый Рим ему не страшен, а вот усиление Персии совершенно ни к чему. Сначала он попытался купить лояльность персов подарками, но те их отвергли. Тогда Оденат возглавил пальмирцев и расквартированных в городе легионеров, и атаковал персов. Поскольку главные силы Персии были заняты в Малой Азии, дела Одената шли на удивление хорошо. Он одержал несколько блестящих побед, вторгался в Месопотамию и даже дважды угрожал персидской столице. В итоге персы отступили, Рим был спасен. Римляне осыпали Одената почестями, и он стал королем фактически независимого государства.

    Преемница Одената – его жена Зенобия поначалу была еще более удачлива. При ней Пальмира владела практически всем восточным побережьем Средиземного мира, в молодую империю входила вся Сирия, Ливан, Палестина, значительная часть Малой Азии, север Месопотамии и Египет. Это была третья по величине и силе империя западной части древнего мира – после Рима и Персии. Но быстрый успех вскружил голову пальмирцам. Они ввязались в войну с Римом (Зенобия была не прочь стать главой Римской империи) и были разбиты. Зенобия в золотых цепях была доставлена в Рим, и кратковременному величию Пальмиры пришел конец.

    После долгих веков и многочисленных завоеваний от города осталась лишь небольшая арабская деревушка. Но память о красоте и величии города сохранилась, и даже развалины древней Пальмиры настолько живописны, что были включены ЮНЕСКО в Список всемирного наследия. Ну а с 18 века Северной Пальмирой стали звать новую столицу Российской империи. 

    Подробнее

Последние статьи

Популярные