Мифы

  • Мистика Санкт-Петербурга

    У всех больших и малых городов есть своя тайная, мистическая, страшная история. И в каждом городе есть ее летописцы.

    Санкт – Петербург самый загадочный и мистический город, построенный на костях, он словно дышит смертью, городу страшно… 

    Крыша дома № 4 на Гороховой улице

    Лидер рок-группы «Ночные снайперы» Диана Арбенина влюбилась в Питер с первого взгляда. Она не побоялась оставить родителей, университет и переехать из родного Магадана в совершенно незнакомый город. Но, чтобы Питер принял ее, пришлось пройти инициацию - посвящение. Питерские друзья сказали Диане, что для этого нужно забраться на самую главную крышу города – крышу дома № 4 по Гороховой улице.

    Диана Арбенина, музыкант: «Ты идешь тайком по лестнице, очень тихо пробираешься на последний этаж, а потом выходишь на маленький пятачок, откуда видно весь город. Там очень высоко – ты вровень Исаакиевскому собору. Эта крыша настолько проникновенное место, она даже стала местом паломничества наших фанатов. Потому что именно здесь, я считаю, началась группа «Ночные снайперы»».

    Теперь певица уверена, что крыши – это самые мистические места в Санкт-Петербурге, здесь сбываются все желания. Сразу после этого восхождения на питерскую крышу Диана познакомилась со Светланой Сургановой. Так родилась группа «Ночные снайперы». Никому не известные девушки всего за два года покорили не только Питер, но и всю страну. Считается что эта крыша никогда не пустит на себя злых людей.

    Малый проспект Васильевского острова

    Анна Сумарокова живет в коммунальной квартире, расположенной на самом последнем этаже старого дома на Малом проспекте Васильевского острова. Поздно ночью она услышала в коридоре странные звуки и пошла посмотреть, что там происходит. Там она увидела небольшую полупрозрачную фигуру. Анна Сумарокова говорит, что эта фигура была похожа на 7-летнего мальчика, только он был весь черный – руки, ноги, лицо. Женщина испугалась и попыталась закрыть дверь. Но мальчик сунул руку между дверью и косяком. Анна хотела закричать, но не смогла издать ни звука. Тогда она из последних сил захлопнула дверь в коридор, и привидение осталось там.

    Анна так и не поняла, зачем к ней приходил черный мальчик. Исследователи говорят, что привидения в Петербурге – не редкость. Они считают, что это явление связано с массовой гибелью людей при строительстве города. Эти приведения приходят к нам чтобы предупредить нас, уберечь от бед. Или наоборот….

    Смоленское кладбище

    Одна из самых ужасающих легенд Смоленского кладбища (которую, кстати, многие ученые рассматривают не как легенду, а как исторический факт) - легенда о сорока заживо погребенных священниках. Вскоре после революции священников со всего города арестовали, привезли на Смоленское кладбище, выстроили на краю заранее вырытой огромной могилы и предложили либо отречься от веры, либо ложиться в землю заживо. Все священники предпочли мученическую смерть. Говорили, что еще в течение трех дней из могилы доносились стоны, а земля на этом месте шевелилась. Затем на могилу упал Божественный луч, и все затихло.

    Сейчас на Смоленку лучше идти ночью и в будние дни, Идти от входа в глубь кладбища, а потом резко на лево, там кладбище будет по спокойнее, может быть вы встретите даже пару готов… Но если же вы хотите максимум приключений, то главного входа поверните направо….

    Петропавловская крепость

    Половина домов современного Петербурга находится в аномальных зонах. Причем, 10% расположены в так называемых «гиблых местах». Об этом люди знали давно, поэтому существовал обычай тщательно проверять место перед началом строительства какого-либо здания. Использовался следующий метод: там, где собирались что-нибудь построить, подвешивали куски сырого мяса. Если оно загнивало, дом не строили.

    В Петербурге есть целые районы, которые построены на месте бывших языческих святилищ. Одним из таких мест является Петропавловская крепость.

    Павел Глоба, астролог: «Петропавловская крепость была построена на месте древнего языческого храма. Там совершались жертвоприношения. Существует легенда, что самое первое жертвоприношение здесь совершил Петр I. Также над этим местом кружились орлы. Петр считал их вестниками потусторонних миров, подкармливал и охранял. Он отдал приказ о строительстве Петропавловской крепости, только после того, когда орлы сделали два круга над этим местом».

    Канал Грибоедова

    Несколько лет назад коренная петербурженка Татьяна Сырченко, редактор питерской газеты «Аномалия», заблудилась в самом людном и оживленном месте Питера – у канала Грибоедова. Ей нужно было попасть с одного берега канала на другой, то есть всего-то пройти вдоль набережной – дело пяти минут. Она шла сначала в одну сторону, потом решила, что ей нужно в другую, потом снова пошла обратно. Татьяна очень-очень долго шагала по набережной и попадала в какие-то незнакомые места, но везде висели таблички «канал Грибоедова» - женщина вроде как держалась верного направления. Она так и не попала туда, куда ей нужно, и вернулась на исходную точку.

    Специалисты считают, что человек может легко заблудиться, если провалится в пространстве. Произойти это может где угодно, с кем угодно и когда угодно.

    Здание Двенадцати коллегий

    Жители Санкт-Петербурга часто недоумевают, почему здание Двенадцати коллегий было построено не вдоль набережной Невы, а перпендикулярно к ней. Ведь оно всегда обладало большой общественной значимостью и могло бы стать композиционным центром Университетской набережной. Существует легенда, объясняющая это странное расположение здания.

    Согласно этой легенде, Петр Первый, вынужденный уехать из строящегося Петербурга, поручил своему ближайшему помощнику, Александру Меншикову, наблюдать за ходом строительства Двенадцати коллегий. Ознакомившись с планом, Меншиков увидел, что здание, длиной почти в 400 метров, по замыслу архитектора должно ориентироваться фасадом на Неву. Он понял, что в этом случае на набережной, считавшейся наиболее фешенебельной частью города, не останется места для его собственного дворца. Меншиков не мог допустить этого. Он непременно хотел построить на набережной свой особняк, и возведение здания Двенадцати коллегий явно мешало его планам. Тогда он приказал построить Двенадцать коллегий не вдоль набережной, а перпендикулярно к ней, и на освободившемся месте заложил собственный дворец.

    Когда Петр Первый вернулся и увидел, как расположено здание Двенадцати коллегий, он был в ярости. Строительные работы находились уже в самом разгаре, и остановить их не представлялось возможным. В гневе Петр даже хотел казнить Меншикова, но потом передумал, и дело ограничилось крупным штрафом в государственную казну.

    Эта легенда о здании Двенадцати коллегий и его величественном соседе - дворце Меншикова у многих вызывает сомнения. Некоторые историки указывают на то, что фасад Двенадцати коллегий хотели ориентировать на центральную площадь города, но позднее планировка Петербурга была изменена, а здание уже было построено

    Михайловский замок

    Михайловский замок - одно из самых таинственных мест Петербурга. Он был построен по приказу императора Павла Первого, но Павел прожил в этом замке всего 40 дней, так как был убит собственными сподвижниками в своей спальне. В течение всей своей жизни Павел боялся покушений, и именно поэтому, отказавшись жить в официальной резиденции Российских монархов, Зимнем Дворце, хотел построить собственный, “безопасный” дворец, окруженный глубокими рвами. Однако это не помогло. После смерти Павла замок превратился в заброшенное и мрачное место, в котором до сих пор посетители видят странные тени и становятся свидетелями необъяснимых явлений.

    Одна из легенд Михайловского замка по-своему объясняет его необычный, несвойственный для Петербургской архитектуры цвет. По преданию, однажды Павел присутствовал на балу, где была и его будущая фаворитка - Анна Лопухина. Во время одного из танцев она обронила перчатку, и Павел, как истинный рыцарь, наклонился, чтобы поднять ее. Рассмотрев перчатку поближе, он удивился ее странному красно кирпичному цвету. Этот оттенок так понравился Императору, что он тут же отправил перчатку архитектору Михайловского замка и приказал взять ее цвет за образец.

    Замок не принес Павлу ни мира, ни счастья. Согласно преданиям, Император предчувствовал свою судьбу, и в последний вечер, выходя из-за стола после ужина, прошептал: “Чему быть, того не миновать”.

    После смерти Павла замок был заброшен: члены императорской семьи не желали жить в нем. До сегодняшнего дня Михайловский замок остается одним из самых загадочных мест в Петербурге, привлекая посетителей, которые надеются проникнуть в тайны этого места.

    Медный всадник

    Медный всадник, памятник, посвященный Петру Первому, стал одним из символов Санкт-Петербурга. С самого дня установки он стал предметом для множества мифов и легенд. Противники самого Петра и его реформ предупреждали, что памятник изображает “всадника Апокалипсиса”, несущего городу и всей России смерть и страдания. Сторонники Петра говорили, что монумент символизирует собой величие и славу Российской империи, и что Россия останется таковой, пока всадник не сойдет со своего пьедестала.

    Кстати, о пьедестале Медного всадника тоже ходят легенды. По замыслу скульптора Фальконе, он должен был быть выполнен в форме волны. Подходящий камень был найден неподалеку от поселка Лахта: якобы на камень указал местный юродивый. Некоторые историки находят возможным, что это - именно тот камень, на который не раз взбирался Петр в ходе Северной войны, дабы лучше видеть расположение войск.

    Слава о Медном всаднике разносилась далеко за пределами Петербурга. В одном из отдаленных поселений возникла своя версия возникновения памятника. Версия заключалась в том, что однажды Петр Первый развлекался тем, что перепрыгивал на своем коне с одного берега Невы на другой. В первый раз он воскликнул: “Все Божье и мое!”, и перепрыгнул через реку. Во второй раз повторил: “Все Божье и мое!”, и снова прыжок оказался удачным. Однако в третий раз император перепутал слова, и сказал: “Все мое и Божье!” В этот момент его настигла Божья кара: он окаменел и навечно остался памятником самому себе.

    Приведения, Призраки, Самоубийцы, Покойники…

    Одно из самых курьезных петербургских приведений появилось после Октября 1917 г. в Кунсткамере. По приказу императора там был выставлен скелет человека огромного роста. После Октябрьской революции некоторые экспонаты музея, в том числе и череп гигантского скелета, куда-то пропали. Смотрители музея стали шепотом рассказывать, что ночами по коридорам музея бродит этот самый призрак. Он ищет свой череп! С этим приведением неоднократно сталкивались многие работники Кун­сткамеры, в том числе и директор Рудольф Итс (ныне покойный).

    Однако кому-то, видимо, бродящий по ночам скелет действовал на нервы, и проблему решили довольно оригинальным способом: скелету предложили чужой череп. Призраку сей «сувенир» пришелся по вкусу, и он перестал блуждать по ночам.

    Свои привидения есть в Петропавловской крепости. Души пятерых декабристов, казненных летом 1826 г., тоже ведут себя беспокойно. Очевидцы рассказывают о стонах, доносящихся с места казни, и о неясных очертаниях пяти человеческих фигур.

    Еще один известный призрак Петербурга – призрак Петра Великого. По легенде, император сам выбрал то место, где будет стоять памятник. Во время одной из прогулок Павла I призрак Петра явился к нему в шляпе и плаще. Когда они подошли к Сенатской площади, Петр сказал: «Павел, прощай, но ты снова увидишь меня здесь».

    Больше всего призраков после себя оставила эпоха Павла I. Способствовало этому, видимо, то, что император и его ближайшее окружение были склонны к мистическому истолкованию любого события. И если призрак Петра I появляется в силу какой-либо общественной необходимости, то приведение Павла I материализуется в силу личных особенностей самого мистического и непредсказуемого императора. Вот уже сколько лет в Михайловском замке бродит его дух, до сих пор не нашедший покоя.

    В знаменитом доме на Гороховой обитает дух Распутина. Как утверждают обитатели дома, он не только никому не мешает, но и «следит за порядком в квартирах». И лишь иногда позволяет себе немного похулиганить.

    Одним из самых жутких питерских призраков прошлого является призрак Софьи Перовской. Раз в год, в марте, на крутом мостике Екатерининского канала появляются размытые очертания молодой женщины с белым платочком в руке, которым она подавала сигналы бомбометателям.

    И последний миф, про Самоубийц и покойников.

    Двухэтажный особняк в Песках считался среди окрестных жителей “Клубом самоубийц”. По ночам из его окон доносились стоны и похоронная музыка.

    Также нехорошей славой пользовался дом на Большой Дворянской улице. Говорили, что в нем собираются “замаскированные покойники” и при тусклом свете черепов, пустые глазницы которых горят неземным светом, играют в карты, притом окна, двери и ворота этого дома всегда закрыты.

    Малоохтинское кладбище

    Малоохтинское кладбище - последнее пристанище колдунов, алхимиков и самоубийц - издавна славилось дурной репутацией. Очевидцы утверждают, что здесь в белые ночи над могилами иногда можно увидеть медленно перемещающееся зеленоватое свечение. Многие в такую пору созерцали невесть откуда взявшийся молочно-белый туман, словно покрывалом окутывающий высокую траву, а в воздухе явственно ощущали запах ладана. Но, порой происходят тут и более таинственные, а порой даже страшные вещи.

    О Малоохтинском кладбище ходит много мифов и легенд. Существует интересная история о появлении первой кладбищенской рекламы. В 1898 году на ограде одной из могил появилась надпись: «На вечную память о Лукерье Сидоровой. Решетку вокруг могилы делал опечаленный муж покойной, кузнец, проживающий на Малой Охте и принимающий заказы на подобные работы. Беру дешево и работаю добросовестно». Подобную пиар-акцию со стороны безутешного супруга вошла в историю, ее с негодованием осудила «Петербургская газета» от 20 января 1898 года.

    Помимо таких маленьких любопытных фактов о Малоохтинском кладбище имеется еще несколько интересных, но непроверенных легенд. Например, ранее существовало мнение, что на нем хоронили не только старообрядцев, но и различных «лихих людей», вроде алхимиков и самоубийц, которых православная церковь запрещала для захоронения на святой земле. Рассказывали, что ночами там нередко слышатся страшные стоны, стук и скрежет и видны странные оптические явления в виде светящихся силуэтов и бело-голубых шаров.

    Говорят, что еще на одном питерском кладбище - Никольском, в начале 70-х годов жил монах Прокопий. Он якшался с нечистой силой и лечил страждущих снадобьями, приготовленными из порошка костей покойников да еще смешанными с какой-то мерзостью. Однажды, как утверждают близко знавшие знахаря, к нему явился дьявол и предложил сделку - эликсир бессмертия в обмен на душу монаха. Искушение было слишком велико для смертного, и Прокопий скрепил свой договор подписью. По соглашению, служитель культа должен был в ночь на Пасху привязать грешницу к кресту, выколоть ей глаза, отрезать язык, а стекающей кровью наполнить церковный кубок. Все это он и проделал с девицей легкого поведения, которую, не особо утруждаясь, подцепил у гостиницы "Москва". Вслед за этим Прокопию нужно было 666 раз проклясть Всевышнего и до восхода небесного светила осушить чашу с кровью. Но монах не успел - оранжевым светом вспыхнули лучи солнца. И смердящий труп знахаря, усеянный мириадами мелких копошащихся червей, обнаружили около чудовищно обезображенного тела путаны. Очевидцы клянутся, что правая нога старца стала кошачьей. После этого на кладбище стали встречать большого черного кота с седым подшерстком на нижней челюсти. Были случаи, когда он набрасывался на людей и пытался перегрызть горло ошарашенному от неожиданности человеку...

    Александро-Невская лавра

    Еще одно из самых мистических и загадочных мест Санкт-Петербурга - Александро-Невская лавра. Воздвигнутая в начале XVIII века на остатках древнего языческого святилища, она всегда была покрыта завесой таинственности. Опасно находиться в лавре в белые ночи. Здесь можно встретиться с представителями самых мрачных обиталищ потустороннего мираю

    Надо сказать, что среди коренных петербуржцев бытует немало легенд и поверий, связанных с лаврой. Рассказывают, что в белую ночь здесь можно столкнуться с призраком, которого окрестили "ПЬЯНЫМ могильщиком". Раскачиваясь, словно крепко набравшийся человек, он бродит в грязной хламиде от одной могилы к другой. Если на его пути встречается запоздалый прохожий, он просит угостить его водкой. Не дай бог, у несчастного не окажется спиртного: привидение тогда разрубает его лопатой пополам!

    Подробнее
  • Характерный знак и Телушкин

     

    Один из характерно воспринимаемых в народе жестов - щелчок пальцами по горлу имеет непосредственное отношение к Санкт-Петербургу. Как известно – после завершения своего строительства, шпиль Петропавловского собора поднялся на высоту в 122,5 метра. Правда неприятные ситуации периодически преследовали шпиль и собор – в 1748 и 1756 в него попадали молнии, причем в последний раз колокольня выгорела полностью, а в 1829 году сильный порыв ветра перекорежил фигуру ангела с крестом. Кстати, оторвавшимся крылом от ангела чуть не пришибло тогдашнего коменданта крепости Сукина.

     

    Николай I дал указание найти человека, который смог бы взобраться на 120–метровую высоту и починить его. Особую пикантность истории придавал тот факт (если верить г-ну Пикулю), что построить леса и культурно починить Ангела стоило 10 тысяч рублей. Поэтому искали героев, которые могли обойтись без оных. Подобным смельчаком оказался кровельщик Петр Телушкин. Цена вопроса, вернее материалов, составила всего 1,5 тыс рублей. Возможно, именно он был первым промышленным альпинистом России. Вообще был он невысокого роста, но поднимал до 13 пудов веса или 208 кг.

     

    По тем временам каждый подряд должен был обеспечиваться залогом, размер которого  составлял не менее четверти стоимости самой работы. Вот бы сейчас такие правила ввести – к примеру, при строительстве дорог. Само - собой никаких особых залоговых ценностей у бедного кровельщика не было, поэтому он «заложил жизнь свою в обеспечение принятого им на себя дела». Что весьма своеобразно характеризует человека – либо он был настолько в себе уверен, либо был доведен какими-либо обстоятельствами до определенного предела.

     

    Тем не менее, Телушкин при помощи одних только веревок на руках вскарабкался на колокольню.  Основная сложность заключалась в первом подъеме – когда необходимо было перебраться через «яблоко» шпиля – диаметр его был 2,8 метра. Но с неимоверными усилиями и огромным риском мастер смог осуществить эту нелегкую задачу. Ремонт продолжался 6 недель с ежедневными подъемами.

    В награду Телушкин получил медаль на анненской ленте и 5000 рублей ассигнациями. Кроме этого он попросил документ, который позволит ему бесплатно выпивать в любом заведении. Увы, вскоре грамоту по пьяному делу он потерял. Однако набрался наглости и потребовал новый документ.

    Император повелел вместо бумаги поставить Петру клеймо на шею. Татуированный Телушкин, приходя в любой кабак, щелкал пальцами по царскому знаку и получал бесплатно водку.

    В народе знак "прижился".

    А Телушкин к 1833 году уже спился и умер.

     

    Правда есть еще одна не столь красивая и романтичная легенда – пьяницам, как клеймо, вешали железные обручи на шею, которые они впоследствии скрывали высокими воротниками. Звонкий щелчок по этому обручу выдавал "своего". Оттуда и пошел этот жест.

     

    Как обычно водится в различных отдаленных событиях, есть еще одна версия. Телушкину по итогу работы выдали 1000 рублей и специальный кубок. В этот кубок ему обязаны были бесплатно наливать выпивку в любом кабаке. Бесплатно и до краев. Финал, впрочем, оказался тот же самый. Только на это еще наложилось горе от злобного помещика, который не отпустил на выкуп его большую любовь. Заломил, гад, огромную сумму, намного превысившую гонорар альпиниста.

     

    Кстати, подвиг Телушкина до сих пор повторить никто не смог

     

    Подробнее
  • Легенда о создателе

    Представление о Петербурге как о «Петра творенье» крайне устойчиво. Оно поддерживалось и в официальной культуре, и в народной. Создателем Петербурга выступает Петр I и у А.С. Пушкина, и у А.Н. Толстого: другое дело, что у Пушкина он — «положительный» персонаж, а у раннего Толстого — сугубо отрицательный. Но и там и там Петр строит Петербург! Это его город! В сознании абсолютного большинства современных россиян, в том числе и жителей Петербурга, Петр остается создателем города. В мае 2003 года Петр «ожил» во множестве костюмированных представлений, и смысл их однозначен: Петр как бы явился из прошлого, чтобы обревизовать и, конечно же, высоко оценить, освятить своим авторитетом, благословить настоящее и будущее. Так сказать, «принять работу»!

    Для очень многих петербуржцев Петр — если не «наш рулевой», то уж, во всяком случае, «наш отец-основатель». Он как бы имеет полное право явиться к современным людям, потребовать от них отчета: что происходит в «его» городе?! Следуют ли «его» заветам?! Можно очень по-разному относиться к личности Петра и к его эпохе.

    Здесь можно отметить только два обстоятельства.

    Первое: Петр стал чуть ли не единственным из русских царей, которого коммунисты объявили «прогрессивным» и чуть ли не приравняли к своим кумирам — Ленину и Сталину. Приятно представлять себе, как бы отреагировал на такое «приравнивание» сам Петр...

    Представляется, сцена: воскресает Петр, красные подступают к нему, проводят аналогии с другими «прогрессивными деятелями»... и с какой же скоростью драпали бы от размахивающего дубиной Петра коммунисты в конце этого разговора! Но независимо от этого — само сравнение характерно.

    Второе: Петр единственный из русских царей, о котором не поют песни, не рассказывают сказки, не слагают легенды. Даже об Иване Грозном есть пласт русского народного фольклора. О Петре I — ничего. Есть сборник разного рода анекдотов о Петре... но это не народные и даже не дворянские — это, некоторым образом, придворные истории. То есть россказни, бродившие в придворных кругах и записанные еще в середине XVIII века, — тоже фольклор в своем роде, но фольклор-то явно только одного общественного круга. Впрочем, сейчас речь не о самом Петре — о Петербурге. И потому можно позволить себе следующее утверждение: даже если считать Петра I «Великого» гигантом духа, великаном интеллекта и отцом русской демократии, то к современному Санкт-Петербургу это имеет очень косвенное отношение.

    Начало

    Начать следует с того, что строиться Санкт-Петербург начал вообще безо всякого плана. 16 мая 1703 года был заложен, строго говоря, не город, о городе еще не помышляли. Заложена была Петропавловская крепость и не более того. Назвали ее, правда, Питерь-Бурьх, но носила она это название не более двух месяцев. Как только в крепости заложили церковь Петра и Павла, так и вся крепость стала Петропавловской, а на звание Санкт-Питерь-Бурьх отнесли уже ко всему по селению. Только после Полтавской битвы, то есть после 1709 года, речь зашла о строительстве здесь города, и тем более — СТОЛИЦЫ.

    Но пространство Петербурга застраивалось нерегулярно, бессистемно. До 1715 года предполагалось, что центр у города уже есть: Петропавловская крепость на Заячьем острове. Планировалось, что основная часть Санкт-Петербурга будет расположена на правом берегу Невы, за крепостью. Васильевский остров перережут каналом, и на нем будет находиться торговая часть будущего города. С 1711 года начинается усиленное заселение Санкт-Петербурга. Теоретически власти издавали разного рода указы, предписывавшие, кому где селиться. На практике каждый строился там, где хотел; первоначально застраивалось в основном правобережье Невы, ее северный берег — Петербургская сторона (нынешняя Петроградская). Отметим, что само название свидетельствует — была сторона Петроградская, то есть занятая городом, и сторона, городом отнюдь не занятая. На Петроградской первоначально был построен и дом Петра, Меншикова, других придворных. Там стали формироваться Дворянская, Пушкарская, Зелейная, Посадская, Ружейная, Монетная и прочие улицы, из названий которых виден состав населения и его занятия.

    По первоначальному плану левый, южный берег Невы был отведен под казармы, под Адмиралтейство и все необходимые для флота строения — то есть верфи для построения кораблей, склады, магазины и так далее. Предполагалось, видимо, что жить на Адмиралтейской стороне не обязательно, а на работу и с работы можно добираться вплавь или возить рабсилу на каких-то кораблях или лодках.

    Очень скоро, вопреки гениальным указам великого Петра, на Адмиралтейской стороне тоже стала возникать хаотическая застройка — там селились офицеры, работники Адмиралтейства и т.д. Почти вопреки воле царя город «плеснул» и на левобережье Невы, стал развиваться по своим законам, не очень подчиняющимся воле царствующих особ. С одной стороны, Петр стремился построить Санкт-Петербург как некий «идеальный город», «парадиз». С другой стороны, чем дальше, тем больше хаотическая застройка обоих берегов Невы препятствовала регулярности и созданию чего-то, хотя бы отдаленно похожего на «парадиз». Росло то, что росло.

    Продолжение

    Чем дальше, тем сильнее Петр хотел перенести столицу в Петербург и тем сильнее хотелось регулярного, построенного по линеечке «парадиза» (правда, «парадиз», то есть рай, в представлении Петра поразительно напоминал то ли тюрьму, то ли казарму с ним самим в роли то ли коменданта крепости, то ли обер-тюремщика). А делать нечто регулярное не получалось — город вокруг Петропавловской крепости рос с кривыми улочками, неровными линиями домов, а то и попросту с мазанками и кособокими хатками.

    Если строить парадиз-казарму, то уже в другом месте, не здесь...

    В этих условиях и появился первый план застройки Петербурга — «план трех авторов» — Петра — Трезини — Леблона. Проект Ж.Б.Леблона 1715 года предусматривал, что центр города будет находиться на Васильевском острове, будет вместо улиц иметь каналы, как в Венеции. И что весь Санкт-Петербург будет обнесен крепостной стеной в форме эллипса. Первоначально и размечались на Васильевском острове не улицы, а «линии», каждая из которых была стороной канала.

    По замыслу эти каналы могли бы принимать даже самые большие морские корабли того времени. По легенде, все это испортил Меншиков. Завидуя Леблону, он стал копать каналы уже и мельче, чем было задумано, и все испортил. Петр поколотил Меншикова дубиной, но делать было уже нечего, пришлось от казаться от замысла. Согласно другому мифу, надо-то было сперва копать среднюю часть канала, а уж потом ту часть, которая соединяется с морем. Якобы тогда канал не наполнялся бы водой, и его можно было бы закончить. Злой же Меншиков, завидуя Леблону, стал копать каналы «неправильно», и выкопать их стало невоз¬можно. Прокомментировать данные легенды можно просто: подпочвенные воды стоят в 80 сантиметрах под поверхностью Васильевского острова. Как тут ни копай, а каналов не сделаешь.

    Вопрос: знали ли это Леблон и сам Петр? Можно, конечно, было строить центр города на Васильевском и без каналов... Такой проект тоже был, и по проекту Трезини здание Двенадцати коллегий должно было сформировать западную границу предполагаемой центральной площади столицы. Поэтому величественное здание и обращено к набережной Невы своим непрезентабельным фасадом, скрытое внутри позднейшей застройки. Поэтому оно и дисгармонирует со всем созданным позже ансамблем.

    Опять миф, и опять без Меншикова не обошлось — якобы он украл нужные средства, потому и пришлось строить центр города в другом месте. Несерьезность мифа очевидна. Как и во всех остальных случаях, причины, по которым Васильевский остров не стал центром города, много прозаичнее легенд. Вести строительство на Васильевском не получилось, потому что мостов через Неву не было, доставлять грузы на Васильевский остров было очень непросто, а Адмиралтейство и его окрестности играли все большую роль в городском хозяйстве Петербурга.

    Почти сразу начал формироваться центр города на левом берегу Невы; формировался он стихийно, вопреки планам и намерениям Петра. Только в 1715 году Трезини и Леблон внесли свой проект регулярной застройки строго по красной линии улиц. Петр принял этот проект, и к этому времени относится знаменитый указ Петра о том, что «подлые» жители столицы должны строиться в один этаж (как тогда говорили, «в одно жилье»), зажиточные — в полтора «жилья» и знатные — в два этажа.

    Идея сословных рангов была для Петра не менее важной, чем идея регулярности застройки, и рай, в его понимании, как видно, включал и крепостное право, и превосходст¬во «знатных» над «подлыми». Но при жизни Петра не было никакого регулярного плана застройки этой части города. Знаменитый проект «трезубца» из Невского, Вознесенского проспектов и Гороховой улицы, расходящихся веером от основания «трезубца», Адмиралтейства, создан только в 1737 году П.М. Еропкиным при участии М.Г. Земцова и И.К.Коробова. До этого застройка левого берега Невы велась в основном хаотично. Насколько хаотично, показывает хотя бы «излом» Невского проспекта, который строили одно временно с двух сторон: пленные шведы со стороны Адмиралтейства, монахи со стороны Александро-Невской лавры, а единого плана, очевидно, не существовало.

    С этим связана очередная легенда... Что Петр чертил план, но проводимая карандашом линия изогнулась, наткнувшись на августейший палец. Так было или не так? Или «просто» строили «першпективу» на глазок, «по примерному направлению», ну и достроились.

    Да-да, это именно Петр основал город... Но основывал он его в несколько приемов, судорожно, несколько раз меняя планы и застройки города, и свои планы относительно его судьбы. В сущности, он сам не очень хорошо знал, чего хочет от города и зачем этот город ему нужен. В планы Петра постоянно вмешивались обстоятельства естественного порядка — хотя бы трудность строить на Васильевском острове, необходимость рабочих и инженеров Адмиралтейства жить поблизости от своего места работы и т.д.

    И все это заставляло самого Петра I принимать решения, о которых он и не думал еще совсем недавно. А если он и реализовывал свои замыслы, все равно последствия отличались от того, что он запланировал. Петр хотел построить совсем не тот город, который реализовался к концу его жизни. Возможные Петербурги Более того... То, что хотел Петр, — совершенно неоригинально.

    В своих планах «великий реформатор» поразительно зауряден и скучен. Если бы состоялся самый первый план, по которому центром города становилась Петропавловская крепость, возник бы город, гораздо больше напоминавший Москву, чем современный Санкт-Петербург. Судите сами — это был бы город, в центре которого находится крепость, — как Кремль в Москве. А от этой крепости расходились бы в разные стороны улицы — в точности, как от Кремля.

    Если бы реализовался более поздний замысел Леблона — Трезини (и Петра I?) с каналами на Васильевском — возникал бы город, откровенно «списанный» с Венеции, но в котором черты Венеции усугублены (ведь в Венеции океанские корабли не заходят в центр города). Так сказать, попытка стать большими венецианцами, чем сами венецианцы. Но ничего оригинального.

    Возникни Петербург с сухопутным центром на Васильевском острове, тоже возник бы совершенно другой город, нежели современный Петербург. Город с другим центром и совершенно иной по планировке. Этот город тоже очень напоминал бы Москву: он был бы замкнут в пределах острова, как Ситэ в Париже. Он не был бы разомкнут во все стороны. При всем своем новаторском оформлении центр на Васильевском острове играл бы ту же роль в композиции, что и комплекс сооружений Кремля и Красной площади, а остальной хаотично застроенный город (как предместья Москвы) расходился бы от этого центра — пусть не концентрическими кругами, как Москва, но увеличивающимися прямоугольниками и квадратами.

    Вероятно, если бы реализовались все три замысла времен Петра, возникший город и по духу был бы совершенно иным, чем Санкт-Петербург; скорее всего, гораздо больше напоминающий Москву, чем реально возникший Петербург. К счастью, планы Петра не реализовались совершенно, не воплотились в жизнь вообще никак (кроме, разве что самого общего — кроме идеи построить здесь город).

    Петра невозможно считать строителем Санкт-Петербурга. В действительности возник совсем не тот город, который он собирался создать. Словно какая-то высшая и, по крайней мере, совершенно необоримая сила заставляла делать шаги к тому решению, которое во плотилось в нынешний Петербург, очень далекий от любых петровских замыслов. Если так — то высшая сила требовала построить совсем не тот город, что привиделся Петру I.

    Подробнее

Последние статьи

Популярные