Последние статьи

  • Интересные факты о Санкт-Петербурге

    При строительстве деревянных судов в большом количестве использовали смолу. Смолы нужно было очень много. Поэтому, при Петре 1 в Петербурге появился Смоляной двор. Здесь готовили смолу для петербургских верфей. Смоляной двор был расположен за городской чертой – там где Нева делает крутой поворот прежде чем разбежаться на множество рукавов и протоков. Память о прошлом сохраняется и в нынешних названиях, которые впрочем совсем оторваны от своих исторических корней – Смольный проспект, Смольная набережная, Смольный монастырь, Смольный собор.

    В одном из своих указов Петр 1 повелевал: «Дабы при Санкт-Петербурхе и в окрестностях оного на морских и речных водах мог всякий ездить без страху, довольно судов наделать и всем безденежно раздавать». Для строительства частных судов и лодок в верховье Фонтанки напротив Летнего сада была возведена Партикулярная верфь. Применительно к нынешнему времени она располагалась на территории ограниченной улицей Пестеля, Соляным переулком и Гангутской улицей. Верфь была частной и невоенной, в отличие от Адмиралтейской. На последней, строились большие корабли для военно-морского флота, а на Партикулярной – частные суда и лодки. Интересным также является тот факт, что суда, построенные на верфи, жаловались в вечное и потомственное владение, с тем условием, чтобы владельцы содержали их в исправности, а по приходе в ветхость строили за свой счёт новые, таких же или больших, но отнюдь не меньших размеров. В списке, по которому раздавались суда, числились синод, сенат, Невский монастырь, адмиралтейская и иностранная коллегии, полицмейстерская канцелярия, а также частные лица — несколько архиереев, сенаторов и других важных сановников, и вместе с ними — корабельные мастера, лекари, иностранцы и даже дамы. Некоторые учреждения и частные лица получали по два и по три судна, а баронам Строгановым, князю А. М. Черкасскому и канцлеру графу Г. И. Головкину пожаловано было по четыре судна.

    В 1715 году Петр 1 повелел: «За большой Невой на Фонтанной реке по першпективе сделать мост». Через год мост был построен. Построили его рабочие батальона, которыми командовал инженер-полковник Аничков. Рядом с мостом поставили здание военного караула. Здесь проверяли документы у въезжающих в столицу. И хотя чертежей того моста не сохранилось, известно, что это был один из тех деревянных мостов, которые массово наводились в то время, а потому, скорее всего, его конструкции были обиты досками и разрисованы под каменные русты, чтобы придать сооружению «представительный» вид.

    Нынешний вид мост приобрёл в 1841-42 годах когда мост был перестроен и расширен. Три пролёта, перекрытых пологими сводами, выложили из кирпича, опоры моста и пролёты облицевали гранитом, появились чугунные перила с чередующимися парными изображениями морских коньков и русалок по рисунку берлинского архитектора Карла Шинкеля. Точно такие же перила уже были к тому времени в Берлине на Дворцовом мосту. Появились и гранитные пьедесталы для статуй, на которые воздвигли скульптуры «Укротители коней», заказанные скульптору П. К. Клодту для украшения Адмиралтейской набережной.

    Подробнее
  • Почему Петр I не назначил Санкт-Петербург столицей

    Петр Великий считал себя учителем своих подданных и старался научить их всему, чему учился сам. Чтобы прочнее прививалось хорошее, он нередко пускал в ход учительскую палку. Петр желал обучать русских людей, но не хотел их обидеть. И поэтому он так и не издал указа о переносе столицы из Москвы в Петербург. Он понимал, что это будет самая большая обида для всех слоев населения.

    Так Петербург при жизни Петра и не сделался столицей Российского государства. Хотя в любой книге о Петербурге можно прочитать о том, что в 1712 году Петр I перенес столицу из Москвы в Санкт-Петербург. Так и списывают авторы один с другого, как школьники, нет на них учительской палки!

    Москва – вечная столица

    Сразу после подписания Брестского договора 3 марта 1918 года было принято решение перенести столицу Советского государства из Петрограда в Москву, и 11 - 12 марта туда переезжает правительство.

    190 лет до этого, в 1728 году, Двор во главе с Петром II также переехал из Петербурга в Москву. Ни в 1728, ни в 1918 годах не были изданы указы о перенесении столицы. И, если в 1918 году положение в стране было критическое и было не до указов и забот о статусе покидаемой столицы, то в 1728 году таких вопросов даже не возникало – двор возвращался из города Санкт-Петербурха в царствующий город Москву – столицу Российскую.

    Для Петра II и его окружения - Долгоруких, Голицыных, Меншикова, Остермана и др. - разница между Москвой и Петербургом была очевидна. Москва была столица России, а Санкт-Петербург – главная Резиденция Российская.

    Петр Великий сам определил, что он строил на невских берегах. После Полтавской победы, поздравляя своего князя-кесаря Ромодановского, Петр писал: «Ныне уже без сумнения желание вашего величества еже резиденцию вам иметь в Петербурхе, совершилось через сей упадок конечной неприятеля».

    Глядя на Европу

    Первое заграничное путешествие Петра I, как известно, имело целью изучение науки мореплавания, однако от него не могли укрыться и особенности государственного устройства передовых государств Европы. А особенности эти были довольно оригинальны. Так, столица Голландии была в «славнейшем торговом городе на всем свете» Амстердаме, а резиденция штатгалтера и Генеральных штатов находилась в Гааге, которая, как и Амстердам, произвела на Петра большое впечатление. Разделение функций двух главных городов Голландии сохраняется и сегодня, оно закреплено конституцией страны.

    Аналогичная ситуация существовала и во Франции. Всего за 15 лет до приезда Великого посольства в Амстердам законодатель европейской моды Людовик XIV в 1682 году официально объявил Версаль резиденцией французских королей. Он потратил 21 год для того, чтобы преобразовать охотничий домик своего отца в грандиозный город-резиденцию – храм абсолютной власти, куда окончательно переехал со своим правительством и двором. При этом Париж оставался столицей Франции, и Людовик XIV не переставал его украшать: перестроил Лувр, построил великолепный храм Инвалидов, больницу Сальпитриер и обсерваторию, опоясал город кольцом триумфальных арок. Украшение столицы было для короля утверждением его величия, в то время как строительство Версаля было демонстрацией и политическим актом абсолютной власти. Построив свой город-резиденцию и переехав туда, он избавлялся от влияния Папы Римского, столичной черни и нарождающейся буржуазии. Это был неплохой пример для монархов, стремящихся к абсолютной власти. Абсолюция, кстати, в переводе с латинского значит освобождение.

    Петр I также стремился к освобождению. После смерти патриарха Адриана он отменил патриаршество в России, заменив его Синодом. Для строительства нового морского города и крепости было много причин, главные, конечно, - возможность держать здесь военный флот, вести торговлю с иностранными государствами и т.д. 

    Но была еще и возможность уйти из Москвы, где он, по выражению Пушкина, на каждом шагу встречал закоренелую старину. Поэтому совершенно естественным кажется решение Петра построить свой «парадиз», свою резиденцию.

    Не столица, а резиденция

    Не случайно на изданном при жизни Петра плане города Петербург называется «Russischen Haupt-Residenz und See Stadt». План этот неоднократно переиздавался в Англии, Голландии, Германии и других странах, так называемый «план Хоманна» предназначался для представления нового города в Европе. 

    На всех европейских языках Haupt-Residenz переводится как «Главная Резиденция», место пребывания главы государства и правительства, и европейцы прекрасно понимали разницу между столичным, царствующим городом и Главной Резиденцией.

    Город, в котором находится глава государства и его окружение, - это резиденция, и, если со временем в этом городе появляются общенациональные святыни, этот город становится достоянием не только правителя, но и народа, город получает освященное традициями и народными преданиями значение. В конце концов, столица уже принадлежит не правителю, а народу и, в большинстве случаев, церкви в лице ее иерархов, столицы охраняются могилами предков.

    В Петербурге при Петре строились храмы, первый собор стал строиться в крепости, но остальные были разбросаны по городу, не образуя сколько-нибудь значимых композиций, в 1707 г. строится Исаакиевская, в 1719-м – Троицкая, в 1713-м – Успенская, в 1710-м – Сампсониевская и другие, но все они размещались без какого-то умысла превращения города в духовную столицу России.

    В Москве еще со времен Ивана Калиты и митрополита Петра царская власть акцентировалась мощным храмовым сопровождением. Расположенные в Кремле Успенский и Архангельский соборы, церковь Ивана Лествичника (ныне колокольня Ивана Великого) создают устойчивую архитектурную и духовную конструкцию треугольника вокруг великокняжеского дворца.

    Петр повторять эту конструкцию в своем «парадизе» не хотел. Как абсолютный монарх и прагматик, он сумел так организовать свои отношения с официальной церковью, что это намного облегчило жизнь даже его преемникам. Пушкин приводит слова Наполеона, сказанные Александру: «Вы сами у себя поп, это совсем не так глупо». 

    Петра обладал и политическим чутьем. Хотя в самом начале строительства в письме Меншикову от 28 сентября 1704 года Петр называет новый город «столицей», больше он нигде и никогда не употреблял для Петербурга это определение. Может быть, на это повлияло то, что во время своих частых поездок по Европе, он более внимательно присматривался к тонкостям и особенностям государственного строительства и управления. Ближайший его союзник Август II, польский король и саксонский курфюрст в это время активно перестраивает свою резиденцию Цвингер в Дрездене. Увлечение строительством городов-резиденций охватило в это время Германию, Испанию и всю среднюю Европу. Княжеские резиденции строились в Мангейме и Карлсруэ.

    Петербург – резиденция российская

    Иностранные дипломаты с их профессиональной точностью формулировок никогда не затруднялись в определении статуса Москвы и Петербурга. Де Лави в отчете французскому Министерству иностранных дел писал: «Заставляя дворян производить крупные затраты на постройку домов в Петербурге, Петр I рассчитывает заинтересовать их в осуществлении своих планов не только при его жизни, но даже после его смерти, ибо существует опасение, что преемник Петра вновь перенесет резиденцию в Москву и вернется к старым порядкам». В донесении другого иностранного дипломата своему правительству, относящемуся ко времени празднования победы над шведами, то есть, уже в 1721 году, говорилось: «В видах предупреждения беспорядков и охранения спокойствия количество стражи в здешней резиденции удвоено…».

    Довольно странно на этом фоне выглядит в словаре В. И. Даля определение термина резиденция – столица, столичный город, местопребывание государя, правительства. Хотя, как еще он мог написать в 1882 г., когда Петербург уже был столицей Российской империи.

    Хотел ли Петр, чтобы Петербург стал столицей России в будущем? Очевидно, хотел и даже активно стремился к этому превращению. Для этого он построил Александро-Невскую Лавру, куда перевез из Владимира мощи Александра Невского. Один из уважаемых военачальников граф Б. П. Шереметев в завещании просил похоронить себя в Киево-Печерском монастыре. Однако у Петра были свои соображения, «отеческие гробы» ему нужны были в своем «парадизе», и после смерти тело Шереметева привезли и похоронили в Александро-Невском монастыре.

    Потеря Петербургом статуса «Резиденция Российская» при преемниках Петра создало множество неудобств. Екатерина II ощущала некоторую неловкость от фактического существования двух столиц в государстве – во всех документах использовалось понятие «обеих столиц». 

    Эта двойственность беспокоила императрицу, и не только ее, значительно позже А. С. Пушкин писал: «Две столицы не могут  в равной степени процветать в одном и том же государстве, как два сердца не существуют в теле человеческом».

    При Петре все было ясно и определенно. В статистическом сочинении обер-секретаря Сената Ивана Кириловича Кирилова, составлявшегося в конце царствования Петра I и законченного в феврале 1727 года, «Цветущее состояние всероссийского государства» функции двух главных городов разделены. Вот выдержки из этого сочинения с соблюдением орфографии: «Московская губерния. Москва сталица Российская. Санкт-Петербурхская губерния. В Санкт-Петербурхе в резиденции Российской».

    Превращение в столичный город

    После смерти Петра I Петербург еще некоторое время продолжал оставаться резиденцией, но уже с 1737 года  он стал на планах обозначаться столичным городом (ни у кого не поднималась рука написать «Столица Российская»). Статус «Резиденция Российская» был, очевидно, утерян окружением Анны Ивановны, для которой столица Москва оказалась небезопасным городом. Английский дипломат писал, что «двор на зиму (1731/32) года переберется в Петербург, так как фавориты надеются там избежать ежедневно раздающихся жалоб, находят и жизнь там менее опасной, чем здесь…». 

    В дальнейшем лица на Российском троне так быстро менялись, что всем было не до статуса Петербурга, тем более, что власть фактически принадлежала гвардии, которая родилась в Петербурге и для которой Петербург был на самом деле столичным городом (впрочем, никакого особого указа об объявлении Петербурга ни первой, ни второй столицей никогда не было).

    Что делать с брендом?

    Петербург не должен позволять себе называться второй столицей, северной столицей, культурной столицей и т.д. Все это вторичность. Петербург достоин репутации быть первым и единственным в своем роде, во всяком случае, в России. Бренд Петербурга предполагает некоторую консервативную эксцентричность, подобно Невскому проспекту, где рядом с классической колоннадой Казанского собора стоят легкомысленные представители в стиле модерн начала ХХ века: дом Елисеева и дом Зингера. 

    Действительно, Санкт-Петербург с 1712 года превратился в главную резиденцию Российскую и стал первейшим городом государства. Ни Москва, ни какой другой город не имели этого гордого статуса. И хотя статус единственной столицы Москва довольно легко вернула себе в 1918 году, то статус резиденции Петербург себе не вернул до сих пор.                       

     

    Марк ИЦКОВ, руководитель персональной архитектурной мастерской

     

    Подробнее
  • Северная Пальмира и Пальмира изначальная

    Все в курсе, что Питер называют Северной Пальмирой. Мало кто знает, однако, что такое Пальмира изначальная.

    Был в Сирийской пустыне город, находившийся между побережьем Средиземного моря и рекой Евфрат. Благодаря своему положению на перекрестке торговых путей город процветал. Во времена войн между Римом и Парфией (впоследствии трансформировавшейся в Персию) город служил буфером между двумя великими империями. Благодаря этому, будучи римской колонией, он имел определенную независимость. В городе правила туземная арабская династия, в нем же были размещены римские войска.

    Звездный час Пальмиры настал в середины третьего века нашей эры. Персы разгромили римскую армию и пленили императора Валериана. Им был открыт путь к завоеванию Малой Азии, и, казалось, ничто их не могло остановить. Но тут в битву великих держав решил вступить Оденат, правитель Пальмиры. Он рассудил, что слабый Рим ему не страшен, а вот усиление Персии совершенно ни к чему. Сначала он попытался купить лояльность персов подарками, но те их отвергли. Тогда Оденат возглавил пальмирцев и расквартированных в городе легионеров, и атаковал персов. Поскольку главные силы Персии были заняты в Малой Азии, дела Одената шли на удивление хорошо. Он одержал несколько блестящих побед, вторгался в Месопотамию и даже дважды угрожал персидской столице. В итоге персы отступили, Рим был спасен. Римляне осыпали Одената почестями, и он стал королем фактически независимого государства.

    Преемница Одената – его жена Зенобия поначалу была еще более удачлива. При ней Пальмира владела практически всем восточным побережьем Средиземного мира, в молодую империю входила вся Сирия, Ливан, Палестина, значительная часть Малой Азии, север Месопотамии и Египет. Это была третья по величине и силе империя западной части древнего мира – после Рима и Персии. Но быстрый успех вскружил голову пальмирцам. Они ввязались в войну с Римом (Зенобия была не прочь стать главой Римской империи) и были разбиты. Зенобия в золотых цепях была доставлена в Рим, и кратковременному величию Пальмиры пришел конец.

    После долгих веков и многочисленных завоеваний от города осталась лишь небольшая арабская деревушка. Но память о красоте и величии города сохранилась, и даже развалины древней Пальмиры настолько живописны, что были включены ЮНЕСКО в Список всемирного наследия. Ну а с 18 века Северной Пальмирой стали звать новую столицу Российской империи. 

    Подробнее
  • Характерный знак и Телушкин

     

    Один из характерно воспринимаемых в народе жестов - щелчок пальцами по горлу имеет непосредственное отношение к Санкт-Петербургу. Как известно – после завершения своего строительства, шпиль Петропавловского собора поднялся на высоту в 122,5 метра. Правда неприятные ситуации периодически преследовали шпиль и собор – в 1748 и 1756 в него попадали молнии, причем в последний раз колокольня выгорела полностью, а в 1829 году сильный порыв ветра перекорежил фигуру ангела с крестом. Кстати, оторвавшимся крылом от ангела чуть не пришибло тогдашнего коменданта крепости Сукина.

     

    Николай I дал указание найти человека, который смог бы взобраться на 120–метровую высоту и починить его. Особую пикантность истории придавал тот факт (если верить г-ну Пикулю), что построить леса и культурно починить Ангела стоило 10 тысяч рублей. Поэтому искали героев, которые могли обойтись без оных. Подобным смельчаком оказался кровельщик Петр Телушкин. Цена вопроса, вернее материалов, составила всего 1,5 тыс рублей. Возможно, именно он был первым промышленным альпинистом России. Вообще был он невысокого роста, но поднимал до 13 пудов веса или 208 кг.

     

    По тем временам каждый подряд должен был обеспечиваться залогом, размер которого  составлял не менее четверти стоимости самой работы. Вот бы сейчас такие правила ввести – к примеру, при строительстве дорог. Само - собой никаких особых залоговых ценностей у бедного кровельщика не было, поэтому он «заложил жизнь свою в обеспечение принятого им на себя дела». Что весьма своеобразно характеризует человека – либо он был настолько в себе уверен, либо был доведен какими-либо обстоятельствами до определенного предела.

     

    Тем не менее, Телушкин при помощи одних только веревок на руках вскарабкался на колокольню.  Основная сложность заключалась в первом подъеме – когда необходимо было перебраться через «яблоко» шпиля – диаметр его был 2,8 метра. Но с неимоверными усилиями и огромным риском мастер смог осуществить эту нелегкую задачу. Ремонт продолжался 6 недель с ежедневными подъемами.

    В награду Телушкин получил медаль на анненской ленте и 5000 рублей ассигнациями. Кроме этого он попросил документ, который позволит ему бесплатно выпивать в любом заведении. Увы, вскоре грамоту по пьяному делу он потерял. Однако набрался наглости и потребовал новый документ.

    Император повелел вместо бумаги поставить Петру клеймо на шею. Татуированный Телушкин, приходя в любой кабак, щелкал пальцами по царскому знаку и получал бесплатно водку.

    В народе знак "прижился".

    А Телушкин к 1833 году уже спился и умер.

     

    Правда есть еще одна не столь красивая и романтичная легенда – пьяницам, как клеймо, вешали железные обручи на шею, которые они впоследствии скрывали высокими воротниками. Звонкий щелчок по этому обручу выдавал "своего". Оттуда и пошел этот жест.

     

    Как обычно водится в различных отдаленных событиях, есть еще одна версия. Телушкину по итогу работы выдали 1000 рублей и специальный кубок. В этот кубок ему обязаны были бесплатно наливать выпивку в любом кабаке. Бесплатно и до краев. Финал, впрочем, оказался тот же самый. Только на это еще наложилось горе от злобного помещика, который не отпустил на выкуп его большую любовь. Заломил, гад, огромную сумму, намного превысившую гонорар альпиниста.

     

    Кстати, подвиг Телушкина до сих пор повторить никто не смог

     

    Подробнее
  • Легенда о создателе

    Представление о Петербурге как о «Петра творенье» крайне устойчиво. Оно поддерживалось и в официальной культуре, и в народной. Создателем Петербурга выступает Петр I и у А.С. Пушкина, и у А.Н. Толстого: другое дело, что у Пушкина он — «положительный» персонаж, а у раннего Толстого — сугубо отрицательный. Но и там и там Петр строит Петербург! Это его город! В сознании абсолютного большинства современных россиян, в том числе и жителей Петербурга, Петр остается создателем города. В мае 2003 года Петр «ожил» во множестве костюмированных представлений, и смысл их однозначен: Петр как бы явился из прошлого, чтобы обревизовать и, конечно же, высоко оценить, освятить своим авторитетом, благословить настоящее и будущее. Так сказать, «принять работу»!

    Для очень многих петербуржцев Петр — если не «наш рулевой», то уж, во всяком случае, «наш отец-основатель». Он как бы имеет полное право явиться к современным людям, потребовать от них отчета: что происходит в «его» городе?! Следуют ли «его» заветам?! Можно очень по-разному относиться к личности Петра и к его эпохе.

    Здесь можно отметить только два обстоятельства.

    Первое: Петр стал чуть ли не единственным из русских царей, которого коммунисты объявили «прогрессивным» и чуть ли не приравняли к своим кумирам — Ленину и Сталину. Приятно представлять себе, как бы отреагировал на такое «приравнивание» сам Петр...

    Представляется, сцена: воскресает Петр, красные подступают к нему, проводят аналогии с другими «прогрессивными деятелями»... и с какой же скоростью драпали бы от размахивающего дубиной Петра коммунисты в конце этого разговора! Но независимо от этого — само сравнение характерно.

    Второе: Петр единственный из русских царей, о котором не поют песни, не рассказывают сказки, не слагают легенды. Даже об Иване Грозном есть пласт русского народного фольклора. О Петре I — ничего. Есть сборник разного рода анекдотов о Петре... но это не народные и даже не дворянские — это, некоторым образом, придворные истории. То есть россказни, бродившие в придворных кругах и записанные еще в середине XVIII века, — тоже фольклор в своем роде, но фольклор-то явно только одного общественного круга. Впрочем, сейчас речь не о самом Петре — о Петербурге. И потому можно позволить себе следующее утверждение: даже если считать Петра I «Великого» гигантом духа, великаном интеллекта и отцом русской демократии, то к современному Санкт-Петербургу это имеет очень косвенное отношение.

    Начало

    Начать следует с того, что строиться Санкт-Петербург начал вообще безо всякого плана. 16 мая 1703 года был заложен, строго говоря, не город, о городе еще не помышляли. Заложена была Петропавловская крепость и не более того. Назвали ее, правда, Питерь-Бурьх, но носила она это название не более двух месяцев. Как только в крепости заложили церковь Петра и Павла, так и вся крепость стала Петропавловской, а на звание Санкт-Питерь-Бурьх отнесли уже ко всему по селению. Только после Полтавской битвы, то есть после 1709 года, речь зашла о строительстве здесь города, и тем более — СТОЛИЦЫ.

    Но пространство Петербурга застраивалось нерегулярно, бессистемно. До 1715 года предполагалось, что центр у города уже есть: Петропавловская крепость на Заячьем острове. Планировалось, что основная часть Санкт-Петербурга будет расположена на правом берегу Невы, за крепостью. Васильевский остров перережут каналом, и на нем будет находиться торговая часть будущего города. С 1711 года начинается усиленное заселение Санкт-Петербурга. Теоретически власти издавали разного рода указы, предписывавшие, кому где селиться. На практике каждый строился там, где хотел; первоначально застраивалось в основном правобережье Невы, ее северный берег — Петербургская сторона (нынешняя Петроградская). Отметим, что само название свидетельствует — была сторона Петроградская, то есть занятая городом, и сторона, городом отнюдь не занятая. На Петроградской первоначально был построен и дом Петра, Меншикова, других придворных. Там стали формироваться Дворянская, Пушкарская, Зелейная, Посадская, Ружейная, Монетная и прочие улицы, из названий которых виден состав населения и его занятия.

    По первоначальному плану левый, южный берег Невы был отведен под казармы, под Адмиралтейство и все необходимые для флота строения — то есть верфи для построения кораблей, склады, магазины и так далее. Предполагалось, видимо, что жить на Адмиралтейской стороне не обязательно, а на работу и с работы можно добираться вплавь или возить рабсилу на каких-то кораблях или лодках.

    Очень скоро, вопреки гениальным указам великого Петра, на Адмиралтейской стороне тоже стала возникать хаотическая застройка — там селились офицеры, работники Адмиралтейства и т.д. Почти вопреки воле царя город «плеснул» и на левобережье Невы, стал развиваться по своим законам, не очень подчиняющимся воле царствующих особ. С одной стороны, Петр стремился построить Санкт-Петербург как некий «идеальный город», «парадиз». С другой стороны, чем дальше, тем больше хаотическая застройка обоих берегов Невы препятствовала регулярности и созданию чего-то, хотя бы отдаленно похожего на «парадиз». Росло то, что росло.

    Продолжение

    Чем дальше, тем сильнее Петр хотел перенести столицу в Петербург и тем сильнее хотелось регулярного, построенного по линеечке «парадиза» (правда, «парадиз», то есть рай, в представлении Петра поразительно напоминал то ли тюрьму, то ли казарму с ним самим в роли то ли коменданта крепости, то ли обер-тюремщика). А делать нечто регулярное не получалось — город вокруг Петропавловской крепости рос с кривыми улочками, неровными линиями домов, а то и попросту с мазанками и кособокими хатками.

    Если строить парадиз-казарму, то уже в другом месте, не здесь...

    В этих условиях и появился первый план застройки Петербурга — «план трех авторов» — Петра — Трезини — Леблона. Проект Ж.Б.Леблона 1715 года предусматривал, что центр города будет находиться на Васильевском острове, будет вместо улиц иметь каналы, как в Венеции. И что весь Санкт-Петербург будет обнесен крепостной стеной в форме эллипса. Первоначально и размечались на Васильевском острове не улицы, а «линии», каждая из которых была стороной канала.

    По замыслу эти каналы могли бы принимать даже самые большие морские корабли того времени. По легенде, все это испортил Меншиков. Завидуя Леблону, он стал копать каналы уже и мельче, чем было задумано, и все испортил. Петр поколотил Меншикова дубиной, но делать было уже нечего, пришлось от казаться от замысла. Согласно другому мифу, надо-то было сперва копать среднюю часть канала, а уж потом ту часть, которая соединяется с морем. Якобы тогда канал не наполнялся бы водой, и его можно было бы закончить. Злой же Меншиков, завидуя Леблону, стал копать каналы «неправильно», и выкопать их стало невоз¬можно. Прокомментировать данные легенды можно просто: подпочвенные воды стоят в 80 сантиметрах под поверхностью Васильевского острова. Как тут ни копай, а каналов не сделаешь.

    Вопрос: знали ли это Леблон и сам Петр? Можно, конечно, было строить центр города на Васильевском и без каналов... Такой проект тоже был, и по проекту Трезини здание Двенадцати коллегий должно было сформировать западную границу предполагаемой центральной площади столицы. Поэтому величественное здание и обращено к набережной Невы своим непрезентабельным фасадом, скрытое внутри позднейшей застройки. Поэтому оно и дисгармонирует со всем созданным позже ансамблем.

    Опять миф, и опять без Меншикова не обошлось — якобы он украл нужные средства, потому и пришлось строить центр города в другом месте. Несерьезность мифа очевидна. Как и во всех остальных случаях, причины, по которым Васильевский остров не стал центром города, много прозаичнее легенд. Вести строительство на Васильевском не получилось, потому что мостов через Неву не было, доставлять грузы на Васильевский остров было очень непросто, а Адмиралтейство и его окрестности играли все большую роль в городском хозяйстве Петербурга.

    Почти сразу начал формироваться центр города на левом берегу Невы; формировался он стихийно, вопреки планам и намерениям Петра. Только в 1715 году Трезини и Леблон внесли свой проект регулярной застройки строго по красной линии улиц. Петр принял этот проект, и к этому времени относится знаменитый указ Петра о том, что «подлые» жители столицы должны строиться в один этаж (как тогда говорили, «в одно жилье»), зажиточные — в полтора «жилья» и знатные — в два этажа.

    Идея сословных рангов была для Петра не менее важной, чем идея регулярности застройки, и рай, в его понимании, как видно, включал и крепостное право, и превосходст¬во «знатных» над «подлыми». Но при жизни Петра не было никакого регулярного плана застройки этой части города. Знаменитый проект «трезубца» из Невского, Вознесенского проспектов и Гороховой улицы, расходящихся веером от основания «трезубца», Адмиралтейства, создан только в 1737 году П.М. Еропкиным при участии М.Г. Земцова и И.К.Коробова. До этого застройка левого берега Невы велась в основном хаотично. Насколько хаотично, показывает хотя бы «излом» Невского проспекта, который строили одно временно с двух сторон: пленные шведы со стороны Адмиралтейства, монахи со стороны Александро-Невской лавры, а единого плана, очевидно, не существовало.

    С этим связана очередная легенда... Что Петр чертил план, но проводимая карандашом линия изогнулась, наткнувшись на августейший палец. Так было или не так? Или «просто» строили «першпективу» на глазок, «по примерному направлению», ну и достроились.

    Да-да, это именно Петр основал город... Но основывал он его в несколько приемов, судорожно, несколько раз меняя планы и застройки города, и свои планы относительно его судьбы. В сущности, он сам не очень хорошо знал, чего хочет от города и зачем этот город ему нужен. В планы Петра постоянно вмешивались обстоятельства естественного порядка — хотя бы трудность строить на Васильевском острове, необходимость рабочих и инженеров Адмиралтейства жить поблизости от своего места работы и т.д.

    И все это заставляло самого Петра I принимать решения, о которых он и не думал еще совсем недавно. А если он и реализовывал свои замыслы, все равно последствия отличались от того, что он запланировал. Петр хотел построить совсем не тот город, который реализовался к концу его жизни. Возможные Петербурги Более того... То, что хотел Петр, — совершенно неоригинально.

    В своих планах «великий реформатор» поразительно зауряден и скучен. Если бы состоялся самый первый план, по которому центром города становилась Петропавловская крепость, возник бы город, гораздо больше напоминавший Москву, чем современный Санкт-Петербург. Судите сами — это был бы город, в центре которого находится крепость, — как Кремль в Москве. А от этой крепости расходились бы в разные стороны улицы — в точности, как от Кремля.

    Если бы реализовался более поздний замысел Леблона — Трезини (и Петра I?) с каналами на Васильевском — возникал бы город, откровенно «списанный» с Венеции, но в котором черты Венеции усугублены (ведь в Венеции океанские корабли не заходят в центр города). Так сказать, попытка стать большими венецианцами, чем сами венецианцы. Но ничего оригинального.

    Возникни Петербург с сухопутным центром на Васильевском острове, тоже возник бы совершенно другой город, нежели современный Петербург. Город с другим центром и совершенно иной по планировке. Этот город тоже очень напоминал бы Москву: он был бы замкнут в пределах острова, как Ситэ в Париже. Он не был бы разомкнут во все стороны. При всем своем новаторском оформлении центр на Васильевском острове играл бы ту же роль в композиции, что и комплекс сооружений Кремля и Красной площади, а остальной хаотично застроенный город (как предместья Москвы) расходился бы от этого центра — пусть не концентрическими кругами, как Москва, но увеличивающимися прямоугольниками и квадратами.

    Вероятно, если бы реализовались все три замысла времен Петра, возникший город и по духу был бы совершенно иным, чем Санкт-Петербург; скорее всего, гораздо больше напоминающий Москву, чем реально возникший Петербург. К счастью, планы Петра не реализовались совершенно, не воплотились в жизнь вообще никак (кроме, разве что самого общего — кроме идеи построить здесь город).

    Петра невозможно считать строителем Санкт-Петербурга. В действительности возник совсем не тот город, который он собирался создать. Словно какая-то высшая и, по крайней мере, совершенно необоримая сила заставляла делать шаги к тому решению, которое во плотилось в нынешний Петербург, очень далекий от любых петровских замыслов. Если так — то высшая сила требовала построить совсем не тот город, что привиделся Петру I.

    Подробнее

Последние статьи

  • О проклятии Петербурга и семейных проблемах Петра Первого
    О проклятии Петербурга и семейных проблемах Петра Первого
    Если еще не надоела тема петербургских мифов (уж очень их много и про многие хочется рассказать), то сегодня изучим, как...
  • Мифы о тысячах трупов
    Действительно ли Петербург стоит на костях построивших его крестьян, и откуда взялась эта история. Довольно много людей...
  • Аничков дворец - история
    Аничков дворец - история
    Уважаемый читатель. Давайте сегодня перенесёмся с вами в середину XVIII века, а если быть точным, в день 25 ноября (6 декабря)...
  • Памятник Николаю 1
    Памятник Николаю 1
    Этот памятник принято считать украшением Исаакиевской площади. Около трех лет монумент был закрыт шатром, шла реставрация, в...
  • Невский проспект - тайны и легенды
    Невский проспект - тайны и легенды
    Многие считают, что тайны и легенды могут быть связаны лишь с древними заброшенными замками. Или с чащами глухих лесов. Но что...

Популярные